Цветы сливы в золотой вазе, или Цзинь, Пин, Мэй

Услыхав о возвращении слуг, Симэнь позвал их к себе и начал расспрашивать. Лайбао доложил ему по порядку.

— Встретились мы сперва с господином Чжаем, — рассказывал слуга. — Прочитал он ваше письмо. Пусть, говорит, ваш батюшка не волнуется. Ничего тут страшного нет. Срок службы цензора истек, будет новый на его место поставлен. А доклад его, говорит, пока не поступал, а как поступит, его я с его превосходительством поговорю. Доклад будет передан в Военное ведомство, а начальнику Юю от его превосходительства, говорит, письмо будет послано. Чтобы, мол, дело завел, а выше не докладывал. Так что, говорит, какие бы он там обвинения ни возводил, ничего у него не выйдет.

Симэнь успокоился.

— А почему цензорский доклад до сих пор не пришел? — спросил он.

— Мы ведь и днем и ночью лошадей гнали, — объяснил Лайбао. — За пять дней доехали. Ясно, гонцов обогнали. Они нам на обратном пути повстречались. На перекладных, с колокольчиками. На каждой лошади пара фазаньих перьев, а с обеих сторон гонцы со штандартами. Они-то, должно быть, цензорскую почту и везли.

— Вот опередили доклад, дело уладилось, — молвил Симэнь. — А я-то боялся, что вы опоздаете.

— Не волнуйтесь, батюшка! — успокаивал хозяина Лайбао. — С этим покончено. А я вам, батюшка, еще хорошие вести привез.

— Какие же? — поинтересовался Симэнь.

— А вот какие. Его превосходительство императорский наставник подал недавно доклад о проведении семи реформ. И высочайшее согласие уже получено. По предложению господина Ханя, советника Ведомства финансов, родственника его превосходительства, на границах в Шэньси и еще в двух местностях вводится монопольная торговля солью. В округах и краях, областях и уездах открываются общинные амбары казенной закупки хлеба. Дворы высшего разряда будут сдавать в амбары рис и получать ассигнации, а на них приобретать лицензии на получение и продажу соли. Ставка на ассигнации старого образца повышается на семьдесят процентов, а на новые — снижается на тридцать процентов. А ведь вы с господином Цяо сдали тогда в Гаояне тридцать тысяч цзиней зерна. На эти ассигнации можно будет, стало быть, приобрести лицензию в Ведомстве финансов на продажу тридцати тысяч цзиней соли. А на пост соляного инспектора в области Хуай только что назначен его сиятельство Цай. Он-то уж вам пособит. Большие барыши возьмете.

— А ты это верно говоришь? — выслушав слугу, спросил Симэнь.

— Неужели вы мне не верите, батюшка? Я весь доклад переписал из «Столичных ведомостей». Вот он.

Лайбао достал доклад и протянул Симэню. Окинув взглядом большой доклад, Симэнь кликнул Чэнь Цзинцзи. Тот дочитал до середины и, встретив незнакомые знаки, умолк. Позвали Шутуна. Малый вырос в богатом доме и быстро, без запинки, прочитал документ от начала до конца. Симэнь остался доволен проводимыми реформами. Потом взялся за письмо дворецкого Чжая, из которого явствовало, что подарки переданы по назначению, а лауреат Цай на императорской аудиенции назначен соляным инспектором области Хуай. Симэнь пришел в восторг и отпустил Ся Шоу, чтобы тот поскорее порадовал новостями своего хозяина. Лайбао получил от хозяина в награду пять лянов серебра, два жбана вина и мяса и отправился домой отдыхать, но не о том пойдет речь.

Да,

Высокое дерево бурей, глядишь, и свалило.
Нередко почет, поклонение сводят в могилу.

Тому свидетельством стихи:

Цвести суждено, иль увянуть? —
вопросом терзаем судьбу.
Меж тем точный месяц и день —
все расписано нам на роду.
Влечет нас желанье святое,
как дивная слива весной,
Но нету талантов достойных
с пустой и дырявой мошной.

Если хотите узнать, что случилось потом, приходите в другой раз.

Глава сорок девятая

Симэнь Цин принимает цензора Суна. На прощальной трапезе в монастыре Вечного Блаженства Симэнь встречает иноземного монаха

Ты — счастлив — твой век удлиняет душевный покой,
Рождения, смерти пройдут пред очами твоими,
Богат или беден — ты взыскан самою судьбой,
Не ропщешь, имея простое иль знатное имя.
Беда или радость — не станешь тужить, ликовать,
Что нам выпадает — даровано Небом, конечно,
Свой жребий у всех нас… Святым тебя можно назвать
В тот день, что сумел ты прожить совершенно беспечно.

Так вот. Прибыл Ся Шоу домой и доложил о поездке. Ся Лунси тотчас же поспешил поблагодарить Симэня.

— Я вам жизнью обязан, сударь! — говорил он. — Что бы со мной было, сударь, не положись я на ваше влияние и могущество?!

— Полно, сударь! Успокойтесь! — уговаривал его, улыбаясь, Симэнь. — Вы сами посудите. Что мы с вами такого сделали? Да ничего! Ведь его превосходительству виднее. А этот пусть себе пишет, что в голову взбредет.

В зале накрыли стол, и хозяин пригласил Ся Лунси отобедать. За разговорами и шутками просидели до самого вечера. Ся Лунси откланялся, а на другой день они, как и раньше, явились в управу, но не о том пойдет речь.

Расскажем о цензоре Цзэне. Поскольку его доклад не оказал никакого воздействия, он понял, что надзиратели подкупили власти, и его охватило негодование. После обнародования семи реформ Цай Цзина, во многом нелепых и противоречивых, отвечающих интересам господ за счет народа, цензор Цзэн отправился в столицу и на высочайшей аудиенции лично подал доклад, в котором содержались такие мудрые суждения:

«Деньги обретают ценность лишь в обращении. Выжимать же из народа все соки и накапливать богатства в столице — меры, немыслимые в мирное время. Проведение в стране закупок и продажи хлеба неосуществимо. Нельзя обменивать десять старых монет на одну нового образца, как нельзя многократно