Задумался старый пастух…Котята весенние лижутся,И стоны рожка нежат слух.Трясутся хвосты в нетерпении,Гоняют назойливых мух.Чтоб подлинным стало творениеНемало затрачено мук.Есть в библиотеках стихи и романы,Есть лютня и цитра, есть флейта и цинь.Немало поэтов, чьи песни желанны,Но «Солнечных весен»[837] вторых не найти.Великие песни веками нетленны —Поют их красавицы наперебой.Да будет прославлен поэт вдохновенный,Как в «Оде о высях»[838] воспевший любовь.
На тот же мотив:
Поля предо мной благодатные:Колосья холмами лежат,Равнинами грядки опрятные,И вьется косая межа.Меж рисом и просом бежит тропаИ прячется в горной дали.Пшеница златая лежит в снопах,Тутовник — чернее земли.Там аиста песня нехитрая,А там — обезьян грубый крик.Лачуга в пыли глинобитная,Горбатый хозяин-старик.Его сыновья в поле день-деньской,Им в полдень приносят еду,Желудки наполнят — и в тень с мошкойПод сеткой у леса уснут.Поэзию жизни обыденнойПознали певцы царства Бинь,[839]И мир, их глазами увиденныйДано было мне полюбить.Под красками мнитсяприрода сочнее:Речушка змеитсямеж розовых гор,И ряской живоюв груди зеленея,Раскинулся вволюозёрный простор.А осень пестрана цветочной поляне,И дымкою травзатянулась река.Оделись в соломуна поле крестьяне,И прыгает сомв кузовке рыбака.Тропинками посухулунные блики,И палевым отсветомнад глубиной.Слышны журавлейулетающих крики,И чайки не реютнад мёрзлой волной.Творец вдохновенный,художник великийМирские мгновеньястряхнул, словно пыль.И будто Цанлан —водный скит многоликий,[840]Воспел этот край,как священную быль.
На тот же мотив:
Вот хмурятся тучи обвисшие,И стелется по небу мгла,И снег, как подвыпивший лишнее,Обмяк, но лачуга тепла.Чтоб сытыми быть и богатымиЯ чашу налью до краев,Жена сварит кашу с бататами,В жаровню подброшу я дров.Вдруг песнь привлечет журавлиная —За птицей пошлю сыновей —С нее написал бы картину я,И птице в тепле веселей.И песня сложилась бы ладная;Мы чаши осушим не раз!..Как жаль! Оделен ли талантом я? —Ищу, не найду нужных фраз.В восторге до самозабвенияВеликий художник творит.Воспел старика вдохновенияИ чист стал душой, как нефрит.