— Не задумал ли он, рабское отродье, чего дурного? — говорила хозяину Юэнян. — Чует мое сердце. Подозрительный он был какой-то. Может, обокрал и скрылся? В кабинете посмотри как следует. Чего доброго, и вещи прихватил, негодяй.
Симэнь пошел в кабинет. Ключи от кладовой висели на стене. В сундуке не оказалось платков и повязок, исчезли узелки с подношениями, зубочистки, шпильки и заколки. Симэнь рассвирепел и вызвал околоточных.
— По всему городу ищите! — приказывал он. — Ко мне приведете.
Но напасть на след Шутуна так и не удалось.
Да,
После обеда в паланкине пожаловал смотритель Сюэ. По просьбе Симэня его проводили к гробу для воскурения благовоний шурин У Старший, Ин Боцзюэ и сюцай Вэнь.
— Сколь тяжкое горе вас постигло, сударь! — говорил Сюэ, увидевшись с хозяином. — Какой же недуг извел вашу супругу?
— Обильные кровотечения, — отвечал Симэнь. — Благодарю за сочувствие и прошу прощения, что побеспокоил вас, ваше сиятельство.
— Ну что вы! — заверил его Сюэ. — Это я должен перед вами извиниться, что выражаю соболезнования с пустыми руками. — Он посмотрел на портрет и продолжал: — Какая прелестная была у вас жена! И в самом расцвете молодости. Только бы наслаждаться жизнью. Да, рано ушла.
— Ваше сиятельство, «неравенство вещей есть их неотъемлемое свойство»,[1052] — вставил стоявший рядом сюцай Вэнь. — Каждому свое на роду написано. Кто бедствует, а кто блаженствует; кому долгоденствием наслаждаться, кого ранняя смерть подстерегает. И судьбу не обойти никому, даже и мудрецу.
— Где вы учились, почтеннейший сударь? — обернувшись в сторону облаченного в траур сюцая, спросил Сюэ.
— Ваш бесталанный ученик значится лишь в списках местного училища, — отвечал Вэнь, земно кланяясь.
— Разрешите взглянуть на гроб усопшей сударыни, — сказал Сюэ.
Симэнь велел слугам приоткрыть с обеих сторон покров. Сюэ приблизился к саркофагу.
— Великолепный саркофаг! Прекрасное дерево! — воскликнул он. — Дорого заплатили, позвольте узнать?
— Видите ли, это мне один мой родственник уступил, — сказал Симэнь.
— Ваше сиятельство, — вмешался Боцзюэ. — Редкий материал, а? Сколько, как вы думаете, стоит, а? Догадайтесь-ка, что за дерево и откуда?
Сюэ принялся внимательно разглядывать гроб.
— Если не из Цзяньчана, то, должно быть, из Чжэньюани,[1053] — заметил он наконец.
— Чжэньюаньским доскам далеко до этих, — перебил его Боцзюэ.
— Лучше, конечно, из янсюаньского вяза.[1054]
— Тонки да коротки вязовые-то доски. Разве как эти? — продолжал Боцзюэ. — Нет, не вяз это, а дерево из пещеры Персиков, что в Улинской долине Хугуана.[1055] Туда в старину, при Танах, рыбак заплыл и с циньскими девицами повстречался. От смуты они там скрывались.[1056] Редко кто в пещеру попадает. Доски — что надо! Больше семи чи длиной, четыре цуня в толщину и два с половиной чи шириной. Спасибо, у своего человека достали, по-родственному, можно сказать, уступил за триста семьдесят лянов серебра. Вы, ваше сиятельство, должно быть, заметили, как аромат в нос ударил, когда покров приподымали. Расписан и снаружи и внутри.
— Да, — вздохнул смотритель Сюэ, — только такие счастливые, как сударыня, могут наслаждаться в таком гробу. Столь высокой чести не удостаивают даже нас, придворных.
— Вы слишком скромны, ваше сиятельство, — вступил в разговор шурин У Старший. — Можем ли мы, провинциальные чины, угнаться за вашим сиятельством, когда вы удостоены высочайших почестей придворного сановника Его Величества? Ведь вы, ваше сиятельство, лицезреете светлый лик Сына Неба, а мы из ваших уст внимаем драгоценное слово Его Величества. Вон его превосходительство Тун удостоен титула князя. Теперь сыновья и внуки его будут одеты в халаты с драконами и препоясаны нефритовыми поясами. Так что вам, ваше сиятельство, по-моему, все доступно.
— Позвольте узнать, как вас зовут, почтенный? — спросил Сюэ. — Вижу, за словом в карман не полезете.
— Рекомендую! Брат моей жены, брат У Старший, — представил шурина Симэнь. — Занимает пост тысяцкого в здешней управе.
— Вы брат покойной сударыни? — спросил Сюэ.
— Нет, брат моей старшей жены, — пояснил Симэнь.
Смотритель Сюэ поклонился шурину У и сказал:
— Прошу прощения, сударь.
Хозяин проводил смотрителя Сюэ на крытую галерею и предложил высокое кресло. Когда гость сел, подали чай.
— В чем дело?! Почему нет его сиятельства Лю? — удивлялся Сюэ. — Надо будет послать за ним моего слугу.
— Ваша милость посылали паланкин за его сиятельством, — говорил слуга смотрителя, встав на колени. — Его сиятельство вот-вот прибудут.
— А два исполнителя даосских напевов прибыли? — спросил Сюэ.
— Давно прибыли, ваше сиятельство, — сказал Симэнь.
Вскоре появились исполнители и отвесили земные поклоны.
— Вас покормили? — спросил Сюэ.
— Покормили, ваше сиятельство, — ответили сказители.
— Тогда не подкачайте! Щедро награжу!
— Ваше сиятельство! — заговорил Симэнь. — Для вас приглашена актерская труппа.
— Что за труппа? — поинтересовался смотритель.
— Хайяньская.[1057]
— А, так они ведь на своем варварском наречии поют, — сморщился Сюэ. — Не разберешь, что тявкают. Такие актеры в диковинку разве что студентам-горемыкам, которые года по три над писанием корпели, добрый десяток лет с лютней, мечом и связкой книг за плечами по свету маялись, потом в столице экзамены держали, кое-как чиновное звание получили и опять без жен живут. Нас же, одиноких, почтенных придворных смотрителей, такие лицедеи не интересуют.
— Позвольте, ваше сиятельство, с вами не согласиться, — говорил, улыбаясь, сюцай Вэнь. — Говорят, поселился в Ци, по-циски и говори.[1058] Неужели, ваше сиятельство, вас, пребывающих в высоких теремах и хоромах, нисколько не трогает за душу игра актеров?
— О, прошу прощенья, я совсем запамятовал, что средь нас и почтеннейший сударь Вэнь! — воскликнул Сюэ и, смеясь, ударил по столу. — Представители местной чиновной знати, разумеется, заступаются за себе подобных.
— И сановные мужи из сюцаев выходят, — не унимался Вэнь. — Вы, ваше сиятельство, сучок рубите, а урон всему лесу наносите. Убей зайца — лиса пригорюнится. Всякий за своих собратьев вступится.
— Вы не совсем правы, сударь, — заметил Сюэ. — В одном и том же месте рядом живут и мудрецы и
