Осушили чарки, и Симэнь стал откланиваться. Он велел Дайаню подать одиннадцать узелков с серебром. Каждая из певиц получила три цяня серебра, повара — пять цяней, У Хуэй, Чжэн Фэн и Чжэн Чунь — по три цяня, слуги и подававшие чай — по два цяня. Тремя цянями была одарена служанка Таохуа. Все награжденные земными поклонами благодарили Симэня. Хуан Четвертый никак не хотел его отпускать.
— Дядя Ин! — обращался он к Боцзюэ. — Ну, попросите же батюшку. Батюшка, ведь рано еще. Посидите немного, сделайте великое одолжение. Айюэ! Хоть бы ты уговорила батюшку.
— Да я и так уж просила, — отозвалась певица. — Никак не остается.
— Если б вы знали, сколько у меня завтра дел! — отвечал Симэнь и, поклонившись Хуану Четвертому и Ли Чжи, сказал: — Прошу прощения за беспокойство!
— Должно быть, вас плохо угощали, батюшка, вот вы и торопитесь, — говорил Хуан Четвертый. — Выходит, не угодили мы вам.
— Кланяйтесь матушке Старшей и остальным госпожам, — отвешивая Симэню земные поклоны, говорили Айюэ, Айсян и Иньэр. — Мы с Иньэр думаем как-нибудь выбрать время и навестить матушку Старшую.
— Будет время, заходите! — пригласил их Симэнь и, сопровождаемый слугами с фонарями, направился к выходу.
Мамаша Чжэн обратилась к гостю с поклоном.
— Посидели бы немного, батюшка! — говорила она. — Вы так торопитесь. Не по вкусу вам, должно быть, пришлись наши угощения. Сейчас рис подадут.
— Нет, я сыт, — отвечал Симэнь. — Благодарствую! Я б остался, если б не дела. Мне завтра утром надо быть в управе. Вон брат Ин посвободнее. Пусть он посидит.
Ин Боцзюэ хотел было откланяться вслед за Симэнем, но его удержал Хуан Четвертый.
— Если и вы нас покинете, нам совсем скучно будет, — говорил Хуан Четвертый.
— Ты попробуй лучше учителя Вэня удержи, — говорил Боцзюэ. — Тогда молодец будешь.
Сюцай Вэнь между тем пробрался к воротам и пытался ускользнуть, но его схватил за талию Лайань, слуга Хуана Четвертого.
— Учителю Вэню есть на чем добираться? — спросил Циньтуна приблизившийся к воротам Симэнь.
— Да, осел ждет, — отвечал слуга. — За ним Хуатун присматривает.
— Ну и хорошо! — говорил сюцаю Симэнь. — Я поеду, а вы с братом Ином еще посидите.
Все вышли за ворота проводить Симэня.
— Так не забудьте, батюшка, что я вам говорила, — незаметно пожимая руку Симэню, напомнила Айюэ и добавила: — Только между нами!
— Конечно! — отозвался Симэнь.
— Передайте низкий поклон матушкам, — продолжала Айюэ. — А ты, Чжэн Чунь, проводи батюшку до дому.
— Низко кланяйтесь матушке Старшей! — вставила Иньэр.
— Вот потаскушки проклятые! — ворчал Боцзюэ. — Знаете, у кого руки погреть, к тому и подлизываетесь. Со мной вы приветов не передаете.
— Отстань, Попрошайка! — оборвала его Айюэ.
Вслед за Симэнем откланялась и У Иньэр. Ее провожал с фонарем У Хуэй.
— Иньэр! — крикнула Айюэ. — Увидишь Шатуна,[1185] не проговорись смотри!
— Само собой!
Опять все сели за столы. В жаровни подбросили угли. Снова заискрилось вино, полились песни и музыка. Веселый пир затянулся до третьей ночной стражи и обошелся Хуану Четвертому в десять лянов серебра. Три-четыре ляна ушло у Симэня, но не о том пойдет речь.
Симэнь сел в паланкин и, сопровождаемый двумя солдатами с фонарями, покинул заведение. Чжэн Чуня он вскоре отпустил. На том этот вечер и кончился.
На другой день утром к Симэню прибыл посыльный от надзирателя Ся с приглашением в управу для слушания дела о грабеже. Заседание длилось вплоть до полудня.
После обеда к Симэню явился от свояка Шэня слуга Шэнь Дин с письмом, в котором свояк рекомендовал в атласную лавку молодого повара по имени Лю Бао. Симэнь взял Лю Бао, а Шэнь Дину передал в кабинете ответ. Рядом с хозяином оказался Дайань.
— Поздно вчера вернулся учитель Вэнь? — спросил его Симэнь.
— Я успел в лавке выспаться, — говорил слуга. — Слышу: Хуатун стучится в ворота. Уже, наверно, третья ночная стража шла. Учитель трезвый вернулся, а батюшка Ин, говорит, так захмелел, что его рвало. Время было позднее, и барышня Айюэ велела Чжэн Чуню проводить его до самого дома.
Симэнь расхохотался. Потом он подозвал Дайаня поближе и спросил:
— Знаешь, где тетушка Вэнь живет, а? Ну та, которая зятюшку когда-то сватала. Разыщешь? Мне с ней поговорить надо. Пусть в дом напротив подойдет.
— Нет, я не знаю тетушку Вэнь, — отвечал Дайань. — Я у зятюшки спрошу.
— Поешь и ступай спроси, да поторапливайся, — наказал Симэнь.
Дайань поел и направился прямо в лавку к Чэнь Цзинцзи.
— А зачем она тебе? — спросил Цзинцзи.
— А я почем знаю, — говорил слуга. — Батюшка спрашивает.
— Большую Восточную пройдешь, — начал объяснять Цзинцзи, — повернешь на юг. За аркой у моста Всеобщей любви повернешь на восток в переулок Ванов. Там примерно на полпути увидишь участок околоточного, а напротив будет Каменный мост. Обойди его и неподалеку от женского монастыря заверни в узенький переулочек. Пройдешь его — и на запад. Рядом с третьим домом — лавкой соевого творога — сразу заметишь на горке двустворчатые красные ворота. Там она и живет. Только крикнешь: «Мамаша Вэнь», она к тебе и выйдет.
— Так просто! — вырвалось у Дайаня. — Наговорил с три короба и думаешь, я запомнил? Ну-ка, еще раз объясни.
Чэнь Цзинцзи повторил.
— Совсем рядом! — воскликнул слуга. — Придется лошадь седлать.
Дайань вывел рослого белого коня, оседлал его, взнуздал и, вдев ногу в стремя, ловким движением вскочил в седло. Достаточно оказалось удара хлыста, и конь помчался галопом.
Дайань миновал Большую Восточную улицу и помчался на юг. За аркой у моста Всеобщей любви он поскакал по переулку Ванов. Примерно посередине его в самом деле располагался участок околоточного, а напротив, за ветхим Каменным мостом, тянулась красная стена монастыря Великого сострадания. Когда Дайань повернул в узкий переулочек, там на северной стороне ему бросилась в глаза вывеска торговца соевым творогом, а у ворот суетилась пожилая женщина, сушившая конский навоз.
— Мамаша! — крикнул Дайань, оставаясь в седле. — Здесь живет сваха тетушка Вэнь?
— Вот в доме рядом, — отвечала женщина.
Дайань устремился к соседнему дому и очутился, как и говорил Цзинцзи, у двустворчатых красных ворот. Дайань спешился и постучал хлыстом в ворота.
— Тетушка Вэнь дома? — крикнул он.
Ворота открыл сын хозяйки Вэнь Тан.
— Вы откуда будете? — спросил он.
— Меня прислал почтенный господин Симэнь, здешний надзиратель, — объявил Дайань. — Желает видеть тетушку Вэнь как можно скорее.
Узнав, что перед ним слуга судебного надзирателя Симэнь Цина, Вэнь Тан пригласил его в дом. Дайань привязал коня и пошел за сыном хозяйки. В гостиной были развешены амулеты с пожеланием барышей и жертвенники. Несколько человек подводили счета принесенным пожертвованиям.
Чай подали нескоро.
