Своим корыстным устремленьям внемля. Все блага у тебя давно в избытке, А вот соседа оберешь до нитки. На гибель обрекая непокорных, Талантов людям тоже не прощаешь, Зато льстецов ничтожных приближаешь Да поощряешь подхалимов вздорных. Ты справедливость на земле убил, Ты помутил и Сыну Неба зренье. Все люди четырех морей в смятеньи, Ждут: в сети Неба ты бы угодил.[1229] На мотив «Поразительный сюцай»:
Ты радуешь государя Угодливой, льстивой речью, Мешаешь преданным, честным Отчизну вести к расцвету. На лучших всегда клевещешь, «Деянья» твои ничтожны!.. Как вылечить давний недуг, Чтоб сохранились устои? На мотив «Катится расшитый мяч»:
Идешь тропой кривою Чжао Гао,[1230] Хитришь, коварный интриган, лукаво, Копируя Туань Гу — кровопийцу,[1231] Ты подло подсылаешь пса-убийцу. Уроки лжи берешь ты у Ван Мана,[1232] Двулично лицемеря неустанно. Копируя Дун Чжо,[1233] ведешь игру бесчестно. Оруженосцев окружен ты свитой, Сановников страшит суровый вид твой; А оды славят сладостно-прелестно. Хитро ульстивший тигра рыжий лис, Ты создал клику подлецов лихую, Карает правду острый меч втихую, А кривды океаном разлились. Заключительная ария:
Драгоценные чаши, одни — именные, Другие — безвестные. Век в борьбе добродетельные и дурные, Лиходеи и честные. Что ты знаешь о вечных законах природы, Об истинах жизни? Есть разбойники — целые губят народы В своей же отчизне, Придворные да высокосановные Позорят халаты,[1234] Награды у них, полномочья верховные, — Жаль, заслуг маловато. Ты вот власть захватил и на слабых глядишь Так сурово и грозно. А в беде и раскаешься и заюлишь, Только тщетно и поздно… Обличить твои козни не хватит бамбука… Оголи хоть все Южные горы. Даже воды Восточного моря не смоют Злодеяний твоих и позора!.. Осушив по три кубка, командующие выслушали певцов и стали откланиваться. Чжу Мянь проводил их до дверей и вернулся в залу. Музыка утихла, и дворецкий объявил о придворных. Главнокомандующий велел внести большой стол и расположился в покрытом тигровой шкурой кресле.
— Первыми просите заслуженных государевых родственников и дворцовых смотрителей-фаворитов, приближенных и писцов, — распорядился он.
Они поднесли подарки и немного погодя удалились. За ними начался прием глав пяти управлений и семи подразделений и северных полицейских гарнизонов. С официальными визитными карточками перед Чжу Мянем предстали высшие чины сыскной полиции и полицейского надзора, судебные инспектора и следователи, начальники дозора, полицеймейстер Столичного округа и командир императорского эскорта, главный тюремный надзиратель и старший полицейский надзиратель над тысяцкими и сотскими.
После них стали вызывать по очереди судебно-уголовных надзирателей тринадцати провинциальных управ обоих берегов реки Хуай и двух частей Чжэцзяна,[1235] Шаньдуна и Шаньси, Гуандуна и Гуанси, Хэдуна и Хэбэя, Фуцзяни и Гуаннани, а также Сычуани. Симэнь и Хэ Юншоу оказались в пятой очереди. Дворецкий поспешно положил на стол визитную карточку старшего дворцового евнуха-смотрителя Хэ. Они внесли подарки и стали внизу у ступеней, ожидая вызова. Симэнь поднял голову и огляделся. Его взору предстала огромная зала, окруженная располагающим к прогулкам взгорьем с многочисленными вьющимися тропинками. Крышу залы украшали двойные карнизы и резные водостоки. Были высоко подняты жемчужные занавеси. Зал окружали увитые зеленью балюстрады. Наверху красовалась дарованная Его Величеством Хуэй-цзуном ярко-красная вывеска, на которой рукою императора были начертаны золотом крупные иероглифы: «Зала Личного телохранителя». Да, вот где глава и уши, клыки и когти государя! Сюда водят пытать и сходятся на тайные сговоры. Вот где чаще всего казнят и четвертуют. По обеим сторонам залы были расположены шесть флигелей, отделенных друг от друга обширными дворами. В залу вело высокое крыльцо с широкими ступенями. На возвышении в ярко- красном облачении восседал главнокомандующий Чжу. Когда выкликнули имена обоих тысяцких, они с приветственными возгласами стали подниматься по ступеням и, очутившись под карнизом, оба пали ниц.
— Зачем же ваш родственник старший дворцовый евнух-смотритель беспокоился о подношении? — спросил их Чжу Мянь и, распорядившись убрать подарки, заключил: — Службу несите ревностно и с усердием. Я все устрою как и полагается. А вы ждите высочайшей аудиенции. Свидетельства на должность
