получите потом в ведомстве.
— Есть! — в один голос отозвались Симэнь и Хэ.
— Встать! Аудиенция окончена! — крикнула стража.
Вышли они через боковые двери. Миновав главные ворота, они хотели было обождать Бэнь Дичуаня с коромыслами, но тут прискакал с красными визитными карточками гонец.
— Их превосходительства Ван и Гао прибыли, — доложил он.
Симэнь и Хэ быстро отошли к воротам соседнего дома и стали наблюдать. Послышались крики стражников, разгонявших с дороги зевак. Свита — люди и кони — запрудили всю улицу и переулки. Наконец показались командующий восьмисоттысячным войском дворцовой стражи Ван Е, князь Западной Лун,[1236] и главнокомандующий лейб-гвардии Гао Цю в ярко-красных халатах и нефритовых поясах, восседавшие в паланкинах. Толпившиеся у ворот командующие с мест тотчас же куда-то исчезли. Наконец-то появился Бэнь Дичуань с коромыслами. Им незаметно подвели коней, и Симэнь с Хэ верхом вернулись к себе.
Да,
Вот почтенный читатель, бабы в семьи вносят разлад, а ничтожные царедворцы баламутят Империю. Так оно и ведется. Понимавшие тогда уж полагали, что Поднебесную захватят разбойники. И в самом деле, если в третий год под девизом Всеобщего Согласия Хуэй-цзун и Цинь-цзун все еще охотились с собаками на севере Империи, то Гао-цзуну[1237] уже пришлось перебраться на юг и Поднебесная оказалась плененной. Как это тяжело!!! У летописца не хватает слов, чтоб выразить всю горечь.
Тому свидетельством стихи:
Если хотите знать, что случилось потом, приходите в другой раз.
Глава семьдесят первая
Итак, выехали Симэнь Цин и тысяцкий Хэ на широкую улицу, и Хэ Юншоу послал гонца предупредить дядю, а сам пригласил Симэня на обед. Симэнь долго отказывался и благодарил за гостеприимство. Тогда Хэ Юншоу велел слуге взять Симэня под уздцы.
— Мне хотелось бы обо всем посоветоваться с вами, сударь, — сказал он Симэню.
Они поехали рядом, а у ворот дома Хэ спешились. Бэнь Дичуань понес пустые коромысла к секретарю Цую.
А Хэ Юншоу, надобно сказать, приготовил сослуживцу богатое угощение. Когда они вошли в залу, Симэнь увидал расставленные кругом ширмы с вышитыми павлинами, на тюфяках красовались лотосы. В жаровне ярко горел лучший фигурный уголь, из золотых курильниц струился аромат. Посреди залы стоял стол, неподалеку пониже — другой, а с восточной стороны — третий. Они ломились от редких яств и диковинных плодов. В золотых вазах стояли цветы. Блистала мебель, ширмы и пологи.
— Можно узнать, кто приглашен, сударь? — спросил Симэнь.
— Мой почтенный дядюшка нынче оказался свободен, сударь, — пояснил Юншоу, — вот и решился пригласить вас пообедать.
— Сколько ж хлопот я причинил вам, сударь? — заметил Симэнь. — Как ваш сослуживец я, разумеется, не заслуживаю столь роскошного приема.
— Таково желание моего дядюшки, — говорил Юншоу, улыбаясь. — Это скромное угощение позволит мне выразить вам свое почтение и испросить ваших наставлений.
Им подали чай.
— Могу я засвидетельствовать почтение его сиятельству? — спросил Симэнь.
— Дядюшка скоро выйдет, — отвечал Хэ Юншоу.
Немного погодя из дальних покоев появился старший дворцовый евнух-смотритель Хэ. Он был в расшитом драконами о четырех когтях зеленом шерстяном халате, в шапке и черных сапогах. На поясе у него красовалась застежка из драгоценного камня.
Симэнь намеревался почтить дворцового смотрителя четырьмя низкими поклонами, но тот решительно воспротивился.
— Ни в коем случае! — возразил он.
— Мы с Тяньцюанем принадлежим к молодому поколению, — говорил Симэнь, — и долг обязывает нас оказывать вашему сиятельному все положенные почести, Кроме того, вы имеете честь принадлежать к знатнейшим приближенным особам Двора.
Они долго упрашивали друг друга. Наконец, Хэ И согласился на половину положенного церемониала и пригласил Симэня занять почетное «верхнее» место, а сам сел в кресло хозяина рядом. Хэ Юншоу
