Цветы сливы в золотой вазе, или Цзинь, Пин, Мэй

белую шелковую куртку и подаренный дворцовым смотрителем Хэ яркий халат с летящей рыбой.

Симэнь и Юэнян заняли места на возвышении, остальные жены расположились по обеим сторонам ниже.

Немного погодя внесли высокие узорные свечи. В кувшине пенилось белое шаньсийское вино «ягненок». Певцы Шао Цянь и Хань Цзо вышли вперед, к праздничному столу, и заиграли на серебряной цитре и изогнутой, как серп луны, лютне, отбивая такт слоновой кости кастаньетами. Благодатной дымкой порхали трели, казалось, благовещее облако плавало над пирующими.

Одетая по-праздничному, напудренная и украшенная нефритовыми подвесками Юйлоу казалась нежной, словно весенний лотос. Точно колышащаяся на ветру цветущая ветка, с развевающимся расшитым поясом, она приблизилась к Симэню и, поднеся чарку, отбила четыре земных поклона, после чего приветствовала Юэнян и остальных сестер. Только она заняла свое место за столом, как появился зять Чэнь Цзинцзи. Рядом с ним, держа кувшин с вином, стояла его жена. Цзинцзи сперва поднес чарку Симэню и Юэнян, потом пожелал долгие лета Юйлоу и сел сзади. Повара подали лапшу долголетия и сласти. После смены блюд явился с коробкой Лайань.

— Примите поздравления от Ин Бао, — сказал слуга.

Симэнь велел Юэнян убрать подношения, а Лайаню приказал отправить приглашение жене Ин Боцзюэ — тетушке Ин.

— Надо будет пригласить дядю Ина и шурина У Старшего, — добавил он. — Тетушка Ин, знаю, и завтра не придет. Брата Ина пригласи, а отблагодарить можно и потом.

Лайань взял визитные карточки и вместе с Ин Бао удалился.

Симэню вдруг вспомнился прошлогодний день рождения Юйлоу. «Тогда еще и сестрица Ли пировала, — мелькнуло в голове, — а теперь все собрались, только ее нет». Тяжело стало Симэню, и на глаза навернулись слезы.

Тут появился Ли Мин. Он наполнил пирующим кубки и присоединился к певцам.

— А вы знаете напев «Сложив крылья, соединились вместе?» — спросила Юэнян.

— Знаем, — ответил Хань Цзо.

И, настроив инструменты, певцы хотели было начать, но их окликнул Симэнь.

— Спойте-ка цикл «Помню, как играла на свирели», — заказал он.

Певцы стали торопливо перестраиваться на новый мотив и начали.

На мотив «Встреча мудрых гостей»:

Я играла тебе на свирели…
Ты исчез — проглядела глаза.
Мы в разлуке, увы, постарели,
Леденеет пионов роса.
Над стеною белеет луна.
Мой покинутый терем угрюм.
В тишине я вздыхаю одна,
На отвесные скалы смотрю.
Мне звезда в небесах не вида
Год от года не будет вестей…
Время мчится быстрей скакуна,
Мимолетней осенних гусей.

На мотив «Беспечные, веселимся»:

Когда в ночи мы пировали столь беспечно,
Поверив, что судьбою связаны навечно,
И наслаждались единением сердец,
Могла ли я предвидеть радости конец?
В покоях расписных так льнули мы друг к дружке!
Надменный баловень! Ты взял от той пирушки
Все: шпильку, веер, кастаньеты-погремушки
И крошку-бабочку на шелковой подушке.

На мотив «Терзает ревность»:

Молода я и красива,
В ласках — трепетно стыдлива.
Мы с тобой в любви счастливой,
Словно уточки под ивой,
Извелись в утехах резвых,
Полупьяны, полутрезвы,
В половину одурев,
Утонуть в любви успев.
Ныне тяжко мне и жутко,
И под полог парных уток
Просочился холодок.
Как возлюбленный жесток!
Как судьбы непрочна милость!
Вдруг упала и разбилась
Шпилька-феникс на две части —
Раскололось наше счастье.

На тот же мотив:

Ты слова любви при встрече
Только молвил осторожно —
Опрокинула я свечи,
Отвернулась в гневе ложном.
Но тайком ждала под вечер,
Тень платана за окошком,
Берегла цветок сердечный,
И весеннею дорожкой,
Разрезая мох подмлечный
Остроносой нежной ножкой,
Шла… Росинками отмечен
Башмачков узор немножко.

На тот же мотив: