— Ступай-ка пригласи учителя Вэня, — наказал Симэнь и, обратившись к Юэнян, продолжал. — Распорядись на кухне. Пусть в переднюю залу подадут. А ты, — он обернулся к Ли Мину, — нам петь будешь.
Ли Мин последовал за Симэнем в западный флигель. Симэнь сел рядом с Боцзюэ и поблагодарил за подарки.
— Завтра твою супругу ожидаем, — добавил хозяин.
— Дом не на кого оставить, — отвечал Боцзюэ. — Вряд ли она сможет придти.
Вошел сюцай Вэнь и сложенными на груди руками приветствовал хозяина и гостя.
— Сколько я тебе нынче хлопот прибавил, почтеннейший! — всплеснув руками, воскликнул Боцзюэ.
— Ну что вы! — отозвался сюцай.
Пожаловал и шурин У Старший. После поклонов ему предложили сесть. Циньтун внес свечи. Уселись вокруг жаровни. Лайань расставил на столе чарки и вино.
При освещении Ин Боцзюэ оглядел разодетого хозяина. Симэнь красовался в темном атласном халате, из-под которого виднелась белая шелковая куртка. На халате, отделанном золотом с бирюзой, который украшала квадратная нашивка с разноцветной летящей рыбой, извивался оскаленный с черными выпущенными когтями дракон. У него устрашающе торчали рога, топорщились усы и развевалась густая грива.
Боцзюэ даже подскочил от изумления.
— Братец! — воскликнул он. — Где ты достал такое облачение, а?
Польщенный Симэнь встал и улыбался.
— Вот полюбуйтесь! — сказал он. — А ну-ка, догадайся!
— Понятия не имею! — проговорил Боцзюэ.
— Это мне его сиятельство придворный смотритель Хэ преподнесли, — начал Симэнь. — Они в мою честь угощение устраивали. Холода завернули, вот и дали накинуть этот халат с летящей рыбой. Им он больше не нужен. Двор одарил его сиятельство другим — расшитым драконами о четырех и пяти когтях и с нефритовым поясом. Вот какую оказали честь!
Боцзюэ начал на все лады расхваливать яркий халат.
— Ведь каких денег стоит! — приговаривал он. — Доброе это предзнаменование, брат. Высокое положение тебя ожидает. Столичным главнокомандующим назначат. Что летящая рыба?! Тебя тогда ни халатами с драконом о четырех когтях, ни поясом нефритовым не удивишь!
Пока он говорил Циньтун расставил чарки и приборы, вино, суп и сладости.
Им пел под струнный аккомпанемент Ли Мин.
— Что ж?! Так и будем пировать? — заявил Боцзюэ. — Нет! Я должен во внутренние покои войти, моей невестке Третьей чарочку поднести.
— Так за чем же дело стало? — поддержал его Симэнь. — Раз ты желаешь выразить почтение своим родителям, сынок, к чему объяснять? Иди и земно поклонись невестке.
— А что?! Пойду и поклонюсь! — заявил Боцзюэ. — Чего особенного? Но по душе ли будет тому, кто рядом с ней, вот где загвоздка.
Симэнь с силой хлопнул его по голове.
— Вот песье отродье! — заругался хозяин. — Забываешь, кто из нас старший?
— А малышу только дай потачку, он себя же возомнит взрослым, — не унимался Боцзюэ.
Оба еще позубоскалили, но вскоре принесли лапшу долголетия. Симэнь стал потчевать шурина У, сюцая Вэня и Боцзюэ. Сам же он отведал ее раньше, в дальних покоях, а потому отдал певцу. Ли Мин закусил и опять приготовился петь.
— Теперь пусть шурин закажет напев, — предложил Боцзюэ.
— Зачем принуждать человека? — проговорил шурин. — Пусть поет, что знает.
— Тебе, шурин, помнится, по душе был цикл «Глиняная чаша», — заметил Симэнь и велел певцу наполнить кубки.
Ли Мин подтянул колки цитры, перебрал застывшие было струны и спел цикл:
Певец отошел в сторону. К хозяину приблизился Лайань.
— Повара уходят, — сказал он. Скольких на завтра звать изволите, батюшка?
— Шестерых поваров и двух помощников — заваривать чай и подогревать вино, — распорядился Симэнь. — Будем пять столов накрывать. Чтобы все было как полагается.
— Слушаюсь! — отвечал слуга и удалился.
— Кого ж вы угощать собираетесь, зятюшка? — спросил шурин У.
Симэнь рассказал об угощении в честь прибывшего Цая Девятого, которое устраивает у него в доме его сиятельство Ань.
— К вам, стало быть, и сам господин инспектор пожалует? — подхватил шурин. — Это хорошо.
— А в чем дело? — спросил Симэнь.
— Да я все насчет постройки амбаров, — пояснил шурин. — О моей службе его сиятельство инспектор будут доклад подавать. На вас, зятюшка, вся надежда. Не откажите, попросите, чтоб ко мне посниходительнее подошли. А к концу года, по истечении срока службы, и обо мне, может, доброе слово вставите. Я вам, зятюшка, буду от всей души благодарен.
— Дело несложное! — заверил его Симэнь. — Завтра же с ним поговорю. Только послужной список пришли.
Шурин поспешно вышел из-за стола и отвесил Симэню низкий поклон.
— Успокойся, шурин, дорогой мой! — подхватил Боцзюэ. — Вон у тебя какая опора! За кого ж хозяину похлопотать, как не за тебя, друг мой! Его-то стрела сразу в цель угодит. Он и без лести обойдется.
Пир затянулся до второй ночной стражи. Симэнь отпустил Ли Мина и остальных певцов.
— Завтра приходите! — наказал им хозяин.
Ли Мин и другие певцы ушли. Слуги убрали посуду.
Когда собравшиеся во внутренних покоях хозяйки услыхали, что мужская компания разошлась, каждая проследовала к себе.
Между тем, Цзиньлянь рассчитывала, что Симэнь придет непременно к ней, потому торопливо покинула покои Юэнян. Однако не успела она добраться к себе, как у внутренних ворот показался Симэнь. Цзиньлянь спряталась в тени у стены, обождав пока он не вошел к Старшей. Цзиньлянь незаметно пробралась под окно и стала подглядывать. Ее заметила стоявшая у дверей Юйсяо.
— А вы что ж не входите, матушка? — спросила она Цзиньлянь. — Батюшка здесь. Посидели бы еще немного с матушкой Третьей. А где ж почтенная мамаша Пань?
— Старуху совсем разморило, — отвечала Цзиньлянь. — Спать ушла.
Через некоторое время послышался голос Юэнян.
— И зачем ты только позвал этих двух ублюдков? — спрашивала она мужа. — И петь-то не умеют. Знай тянут «Играю со сливы цветком».
— А до чего ж хитры, ублюдки! — вставила Юйлоу. — Ты пришел, тебя сразу послушались — запели «В камышовой обители уток чудо-лотоса лопнул бутон». А ведь целый день баклуши били. Как хоть их зовут?
— Одного — Хань Цзо, другого — Шао Цянь, — сказал Симэнь.
— А мы откуда знали — Цянь или Хань? — ворчала Юэнян.
Тем временем к двери неслышно подкралась Цзиньлянь. Отдернув занавес, она вошла в комнату и встала за натопленным каном.
— А ты хотела, чтоб тебе пели? — вмешалась Цзиньлянь. — Им вон старшая сестра напев заказала, так самому надо было вмешаться. Пойте, мол, «Помню, как играла на свирели» — «Ли на свирели играла».
