И тут Юэнян, а вместе с нею Сюээ, жена Лайсина, жена Лайчжао — Шпилька, Чжунцю, Сяоюй, Сючунь и остальные повалили Цзинцзи и принялись избивать палками и вальками. К ним подошла и Симэнь Старшая, жена Цзинцзи, но не встала на защиту мужа. Тогда Цзинцзи, не зная, как избавиться от женщин, снял штаны и предстал пред ними нагим. Ошеломленные женщины побросали палки и разбежались кто куда.
Негодование и стыд охватили Юэнян.
— Эх ты, ублюдок бесстыжий! — заругалась она.
Цзинцзи промолчал, а про себя подумал: «А ловко я сообразил. Иначе мне живым не выбраться». Он вскочил на ноги, подобрал штаны и убежал в переднюю половину дома. Юэнян велела слуге пойти за ним следом и сказать, чтобы сдавал счета приказчику Фу.
Цзинцзи и сам, конечно, понимал, что тут ему больше делать нечего. Собрав вещи и постель, ни с кем не простившись, он со злостью покинул дом Симэнь Цина и направился прямо к дяде Чжану.
Да,
Услыхала Пань Цзиньлянь, что Цзинцзи выгнали из дома, и затосковала, загрустила пуще прежнего.
И вот однажды, помня совет Сюээ, Юэнян велела позвать старуху Ван.
С тех пор как сын старухи, Ван Чао, воротился с купцами с верховьев реки Хуай, она бросила чайную торговлю. Дело в том, что Ван Чао украл у проводника сто лянов серебра, и они зажили по-другому: купили двух ослов, установили жернова да сита и заработала у них мельница.
Как узнала старая Ван, что ее зовут в дом Симэнь Цина, тотчас же приоделась и пошла.
— Давно тебя не видала, сынок, — обратилась к Дайаню старуха, когда они вышли из дому. — У тебя и прическа появилась. Женился?
— Нет еще.
— Кому ж я понадобилась, когда батюшки-то не стало? — спрашивала Ван. — Уж не матушка ли Пятая сыночка ожидает, меня в повивальные бабки просит?
— Есть когда матушке Пятой ребенком обзаводиться! — отвечал слуга. — Ей бы только с зятем путаться! Вот хозяйка и просит тебя, мамаша, продать ее.
— О Небо, помилуйте! — воскликнула старуха. — Подумать только! А я что говорила! Умрет хозяин, эта потаскуха вдовой жить не станет. Собаку ничем не отучишь — все будет дерьмо подбирать. Ишь, какой фортель выкинула! Эта она, стало быть, с мужем хозяйкиной дочки спуталась, да? А его-то как зовут?
— Чэнь Цзинцзи.
— Помню, помню. В прошлом году я к батюшке насчет Хэ Девятого просить ходила. Батюшки тогда дома не было. Так эта потаскуха проклятая меня даже к себе не позвала. Ломанной иголки не подала. Служанку крикнула. Та мне чашку слитого чаю вынесла. С тем и ушла. Небось, мечтала два века в богатом доме наслаждаться, ан и ей пришел срок. Вот коварная блудница! Так-то и чужого человека не встречают. А кто, как не я тебя на путь истинный направила, за порядочного человека просватала.
— Тут они с зятем такой скандал устроили, что матушка сознание потеряла, — продолжал Дайань. — Они бы доконали хозяйку. Но зятя уже выгнали. Теперь и до нее черед дошел.
— Ее ведь тогда в паланкине доставляли, — заметила Ван. — Надо будет опять паланкин нанять. Потом у нее, кажется, есть сундуки и корзины с добром. И их надо будет ей вернуть.
— Само собой! — поддержал слуга. — Но об этом вы уж с матушкой говорите.
Так с разговором добрались они до ворот дома Симэнь Цина и направились прямо в покои Юэнян.
Ван приветствовала хозяйку поклоном и села. Служанка подала ей чаю.
