Хезер Берне так сильно била дрожь за свидетельской трибуной, что ножки кривоногого стула, казалось, отбивали чечетку. Стараясь успокоить ее, Барри Делани подошла к свидетельнице, загородив собой зал суда.
– Успокойтесь, Хезер, – шепотом сказала она. – Вспомните, мы уже обговаривали все вопросы.
Хезер храбро кивнула, но ее лицо оставалось бледным.
– Хезер, – продолжала прокурор, – как я понимаю, вы были подругой Эмили.
– Да, – еле слышно ответила свидетельница. – Мы дружили четыре года.
– Приличный срок. Вы пересекались в школе?
– Уф-ф… Мы на многие уроки ходили вместе. Математику, ОБЖ. И рисование… Но Эмили рисовала намного лучше меня.
– Как часто вы встречались?
– Каждый день, по крайней мере, в школе.
– Она делилась с вами своими планами на будущее?
– Она хотела поступить в колледж и стать художником.
– Вы были знакомы с Эмили, когда она начала встречаться с Крисом?
Хезер кивнула.
– Она уже встречалась с Крисом, когда мы познакомились. Они, похоже, всегда были вместе.
– Всегда?
– Однажды, классе в десятом, они рассорились на пару месяцев. Крис встречался с другой девушкой, Эмили очень расстроилась.
– Значит, между ними не всегда царила гармония?
– Нет. – Хезер опустила глаза. – Но потом они помирились.
Барри печально улыбнулась.
– Да. Помирились. Хезер, расскажите, пожалуйста, какой была Эмили в ноябре минувшего года. Опишите ее характер.
– Как обычно, очень спокойной – она всегда такой была. И она уж точно не плакала сутки напролет и не повторяла, что хочет себя убить. Эмили вела себя обычно, повсюду ходила со своим парнем. Именно поэтому… – Ее голос сорвался, взгляд впервые за все время остановился на Крисе. – Именно поэтому для нас стала таким потрясением новость о том, что произошло.
Джордан обворожительно улыбнулся Хезер Бернс. Она была похожа на воробышка: каштановые волосы средней длины, по серебряному колечку на каждом пальце.
– Хезер, спасибо, что пришли в суд. Я знаю, как это тяжело, – сказал он и снова улыбнулся. – Но зато можно прогулять занятия.
Хезер улыбнулась, оттаяв после слов адвоката, – уже непохоже было, что свидетель готова упасть в обморок, как всего минуту назад.
– Вы виделись с Эмили в школе каждый день, – начал допрос Джордан. – А вне школы?
– Нечасто, – призналась Хезер.
– Вы не сталкивались с ней в магазинах, в кинотеатрах по выходным?
– Нет.
– Не строили планов о совместных походах куда-нибудь?
– Нет, – ответила Хезер. – И дело вовсе не в моем нежелании, просто Эмили всегда была с Крисом.
– Таким образом, несмотря на то что вы были лучшими подругами, вы редко общались за пределами школы?
– Я была ее лучшей подругой, – подтвердила Хезер. – Но лучше всех ее знал Крис.
– Вы видели Эмили и Криса вместе?
– Да.
– Какие у них были отношения?
Глаза Хезер затуманились.
– Раньше я думала: вот она – идиллия, – призналась она. – Я имею в виду, что они всегда были вместе. Иногда казалось, что они не видят и не слышат никого вокруг, только друг друга. – Она прикусила губу. – Раньше я думала, что у Эмили было то, о чем мы все можем только мечтать.
Джордан понимающе кивнул.
– Хезер, исходя из отношений, который были между Эмили и Крисом, вы можете представить, что он смог бы причинить ей вред?
– Протестую! – выкрикнула Барри.
– Отклонено.
Джордан кивнул, Хезер широко распахнутыми глазами, в которых стояли слезы, посмотрела прямо на Криса.
– Нет, – прошептала она, – никогда.
Мэлани Голд была вся в черном. На месте для дачи свидетельских показаний она со своими туго стянутыми на затылке волосами и в костюме с подложенными плечами выглядела непреклонной матерью, в каком-то смысле напоминая карающего архангела.
– Миссис Голд, – начала Барри, касаясь руки своего свидетеля. – Спасибо, что согласились прийти. Очень жаль, что приходится подвергать вас всем этим формальностям, но для протокола мне необходимы кое-какие факты. Назовите себя.
– Мэлани Голд.
– Кем вы приходились погибшей?
Мэлани пристально посмотрела на присяжных.
– Я ее мать, – негромко произнесла она.
– Можете рассказать суду о своих отношениях с дочерью?
Мэлани кивнула.
– Мы много времени проводили вместе.
Она начала говорить, и ее слова, словно мазки кисти, возвращали Эмили к жизни с той же легкостью и изяществом, какими обладала ее дочь.
– Она приходила ко мне на работу после занятий. По выходным мы вместе ходили по магазинам. Она знала, что всегда может на меня положиться.
– О чем с вами говорила Эмили?
Мэлани вздрогнула и обратила все свое внимание на прокурора.
– Мы часто обсуждали колледж. Она собиралась продолжать учебу.
– Как она относилась к поступлению в колледж?
– Она была очень взволнована, – ответила Мэлани. – Она отлично училась, но еще лучше рисовала. Вы знаете, она подала документы в Сорбонну.
– Ого, впечатляет! – воскликнула Барри.
– В этом вся Эмили, – сказала Мэлани.
– Когда вы впервые узнали, что с Эмили что-то произошло?
Мэлани сразу поникла.
– Нам позвонили среди ночи и велели немедленно приезжать в больницу. Единственное, что нам было известно: Эмили пошла на свидание с Крисом. К тому времени, когда мы приехали в больницу, Эмили уже умерла.
– Что вам рассказали о ее смерти?
– Практически ничего. Мой муж пошел опознавать… Эмили. А я… – Она взглянула на присяжных. – Я не смогла. Потом Майкл вернулся и сказал, что ей выстрелили в голову.
– И что вы подумали, миссис Голд? – мягко продолжала допрос прокурор.
– Я подумала: «Господи, кто же так поступил с моей девочкой?»
В зале суда повисло молчание – свидетельство искреннего горя. Присяжные слышали, как царапает бумагу ручка Джордана, как тикают часы судебного пристава, как тяжело дышит Крис.
– Вы хотя бы на секунду могли предположить, миссис Голд, что это было самоубийство?
– Нет, – решительно ответила Мэлани. – Моя дочь не самоубийца.
– Откуда вы знаете?