каких-то горьких или болезненных чувств? Мыслей?
Конечно, с ней такое было. Доминик, например, не хотела вспоминать, как умирал ее отец. Она предпочитала, чтобы он вставал перед ее внутренним взором молодой, красивый, полный сил и энергии. Она не хотела вспоминать еще о том, как умирала мама…
— Со мной бывает, — сказала она. — Мы, женщины, сентиментальны и подвержены таким чувствам. Но я не думала, что такое случается и с мужчинами.
— Мы — сильный пол, — сказал господин Оннет. — Но это не значит, что нас не посещает никогда страх, что мы не поддаемся слабости. У нас не каменные сердца, графиня. Возьмем эту спальню. Ваша фантазия, наверное, уже нарисовала вам картину жуткого преступления, свершившегося тут. На этой постели или на этом ковре, думаете вы, быть может, лежало тело несчастной жертвы — моей жертвы. Но вы ошибаетесь, Доминик де Руссильон! Единственной жертвой этой комнаты был я. — И он резко повернулся и вышел вон.
Доминик недоуменно глядела ему вслед. Затем она подошла к окну, чтобы задвинуть вновь портьеры. И вдруг увидела на подоконнике, в самом углу, то, что заставило ее мгновенно напрячься. Там стояла пустая бутылка… и лежали пыльная полуощипанная кисть сморщившегося до изюма винограда и несколько иссохших огрызков яблок.
Очо! Здесь был Очо!.. Кто еще мог сидеть на подоконнике, пить вино и есть фрукты? Это открытие поразило Дом. Карлик был здесь. Спал на этом окне. Но карлик — любимец королевы. Она никогда не расстается с ним. Значит… Значит — в этой спальне ночевала королева!
Девушка еще раз обвела комнату взглядом. Пышная постель. Роскошная обстановка. Спальня Бланш де Кастиль! И нежелание господина Оннета войти сюда… И Доминик поняла! Разгадка озарила ее мозг, подобно молнии.
Замок, в котором Дом находилась — Немюр-сюр-Сен! Тот самый, о котором рссказывала ей Мадлен де Гризи. А баронессе, в свою очередь, поведала о нем сама королева. Тот самый замок герцога де Немюра, в котором хозяин его принимал ее величество, когда она ждала ребенка, и в котором ослепленный страстью герцог пытался изнасиловать Бланш де Кастиль. Значит, господин Оннет — все-таки де Немюр! (Впрочем, Доминик в этом и так уже почти не сомневалась).
Дом вспоминала все, что рассказывала ей Мадлен о той ночи в этом замке. Здесь, в этой спальне, должна быть потайная дверь, — та, через которую похотливый герцог вошел украдкой, чтобы неожиданно напасть на королеву и овладеть ею, спящей безмятежным сном. «Он сорвал с королевы рубашку, зажал ей рот и хотел обесчестить… Но Бланш чудом удалось вывернуться и позвать на помощь. Вбежал Рауль — мой Рауль! Он был на страже у двери в спальню ее величества в ту ночь. Он оглушил де Немюра… И спас честь королевы!»
Дом огляделась. Где потайная дверь? Она медленно двинулась вдоль стены слева, внимательно вглядываясь в деревянные панели. Ничего. Прошла мимо окна, подошла к стене справа и осмотрела и ее. Тоже ничего. Возможно, дверь слишком тщательно замаскирована? Тогда можно обнаружить ее с помощью выстукивания. Девушка обстучала все стены и даже пол. Но звук отовсюду шел один и тот же. Потайной двери не было.
Доминик присела на стул перед зеркалом и туалетным столиком. Зеркало было в пыли и паутине. Девушка протянула руку и стерла пыль с поверхности зеркала на уровне своего лица. Теперь она видела свое отражение — бледные щеки, ярко горящие синие глаза.
Тайна этой комнаты снедала девушку. Где же потайная дверь? Может, ее и не было? Может, Бланш де Кастиль показалось со сна, что де Немюр вошел через нее, а на самом деле он воспользовался обычной дверью? Но там на страже стоял Рауль де Ноайль, ее любимый Рауль! Он не дал бы де Немюру войти к спящей королеве. Как странно!
Так… А что говорил Доминик об этом же происшествии Очо? А он сказал, что был той ночью в спальне Бланш. Сидел на подоконнике. И видел, как королева напала на де Немюра и пыталась взять его силой. Тогда эта история показалась Доминик просто чушью. Очо не один раз пытался выгородить герцога. Но ТЕПЕРЬ Дом уже не была так уверена в том, что маленький уродец говорил неправду.
«Если королева солгала баронессе де Гризи на счет потайной двери, — не могла ли она солгать и на счет изнасилования? У де Немюра и Бланш де Кастиль очень странные отношения! Когда я видела их вместе в первый раз, — в день моего представления ко двору, — она явно ненавидела его. Но потом я не раз замечала, как она на него смотрит. Как улыбается ему. Тому, кто чуть ее не обесчестил!.. А вдруг Очо, действительно, сказал правду, и сама Бланш каким-то образом заманила в свою спальню герцога? Неужели она могла так его хотеть?» Но тут Доминик вспомнила, как сама таяла в его объятиях, под его поцелуями… и бледные щеки ее вспыхнули румянцем.
Бланш!.. Достаточно взглянуть в лицо королеве, увидеть ее карие, с поволокой, глаза, трепещущие ноздри, ее яркие чувственные губы, — чтобы понять, что эта женщина ненасытна в своих желаниях, что ее сжигает внутренний огонь бешеных страстей и прихотей. Она вполне могла заманить человека, которого любила и хотела, в ловушку.
Любила?.. Хотела?.. Как сказал господин Оннет — то есть де Немюр, совсем недавно: «Она хотела меня. А я отказался.»
Ах, как же она не догадалась сразу! Вот она, разгадка двух букв у него на груди! «В» и «С»! Бланка Кастильская! Конечно! Королева сама выжгла их. Как и говорил де Немюр — «заклеймила меня своим именем»…
И эти буквы были самым веским доказательством его невновности. Ибо какая женщина, даже подвергнувшаяся нападению и попытке изнасилования, станет собственноручно пытать того, кто хотел овладеть ею? И, тем более, — выжигать у него на груди свое имя!
Трудно было вообще представить себе подобную сцену, — беременная на пятом месяце королева… и де Немюр, на обнаженной груди которого она сама выжигает буквы. Боже! Какая жестокость!.. Доминик содрогнулась.
Нет, если бы даже Бланш хотела наказать своего кузена за то, что он собирался с нею сделать — она могла, конечно, велеть палачам пытать его; ЭТО он заслужил. Но выжженные буквы имени королевы явственно свидетельствовали, что, таким извращенным способом, Бланш решила наказать человека, не уступившего ее страсти, унизив его и заклеймив, как своего раба, навечно своими инициалами. Поэтому де Немюру было так тяжело входить в эту спальню. Его мучила не совесть, как решила вначале Доминик, — а горькие воспоминания о своем унижении.
Девушка почувствовала жгучую жалость, представив, что он, с его гордостью, должен был переживать. Но тут же задала себе вопрос: а как же Рауль? Если не было попытки изнасилования королевы, если де Немюр пришел к ней через охраняемую Раулем дверь… Впрочем, Бланш могла под каким-нибудь предлогом отослать охрану от своей спальни. А потом закричала, призывая на помощь, и Рауль, не разобравшись в происходящем, решил, что де Немюр хочет обесчестить королеву. Да, все так и было!
…Итак, Доминик почти оправдала де Немюра в том, что произошло в его замке. Ведь и Очо говорил — герцог был оправдан, а не помилован. Карлик несколько раз это повторил!
Де Немюр стал жертвой темной страсти своей венценосной кузины.
Но она обвинила его перед Мадлен де Гризи еще и в изнасиловании собственной невесты, Эстефании де Варгас! А было ли и это преступление совершено де Немюром? Он сказал вчера Доминик: «Спросите у Розамонды де Ноайль. И, если она и не скажет вам имени убийцы (значит, Розамонда это знает!), то невиновность де Немюра она вам подтвердит.»
Розамонда де Ноайль! Она всегда относилась к де Немюру с любовью и несомненным уважением. Если бы эта чистая, благородная и честная девушка знала, что ее кузен — насильник Эстефании, она бы давно с презрением и ненавистью отвернулась от него. Но Розамонда всегда была на стороне де Немюра — даже когда он состязался с ее родным братом, Раулем.
Значит, де Немюр невиновен и в бесчестьи и смерти Эстефании? Очень может быть. Королева просто наговаривала на него Мадлен. Как сказал Очо: «Сказка, рассказанная Бланш на ночь своей придворной даме!»
Оставалась история с баронессой де Гризи. Мадлен говорила, что не уверена, что ее насильником был именно герцог де Немюр. Она запомнила высокий рост, широкие плечи — и светлые, очень светлые глаза. И сказала: это мог быть или герцог де Немюр, или герцог де Ноайль. Ну нет!.. Доминик вскочила и
