переглянулись, открыли двери и спустились из кабины. Каждый со своей стороны.

Как только я шагнул со ступеньки, моя ноги утонули в рыхлом, обволакивающем песке. Создавалось впечатление, что он немного влажный — сыпучесть его была на минимуме. Дышалось действительно нормально, и в воздухе чувствовалась какая-то приятная свежесть, словно бы влажной прохладой повеяло. Несмотря на успокоившуюся песчаную бурю, светлее не становилось. Задрав голову, я увидел, что небо было затянуто легкой дымкой облаков, бежавших куда-то под воздействием дующих там, вверху, ветров. Дождь собирается, что ли? Потому, наверное, и пыль так быстро осела, что влажность воздуха повысилась. Ну дождь-то этой пустыне явно бы не помешал!

Я прошел вдоль борта и, встретившись с Данилычем, обогнул скалу, за которую уходили глубокие следы прошедшего здесь Санька. Тут уже ощутимо дул насыщенный влагой, прохладный ветер. Штурман стоял, задрав вихрастую голову к потемневшему небу, где сквозь мутную пелену слабо просвечивала огромная луна, уверенно вскарабкавшаяся прямо в зенит. Зрелище было еще то: темная равнина под стремительно несущимися полотнищами облаков, скользящие по ней тени, какое-то зеленоватое освещение, гигантский диск, подтаявший немного с той стороны, где на него не попадали лучи местного солнца…

Я замер, вглядываясь в угрюмый пейзаж, всего несколько часов назад сверкавший золотом солнечного света. Сейчас каменистая равнина была занесена толстым слоем песка, отражавшего мрачный цвет бегущего над ним неба. Создавалось впечатление, что я смотрю анимационный фильм, где художники не пожалели тускло-зеленых красок в палитру картинки. Вот только сырой ветер был очень даже натуральным и начинал пробирать до костей избалованное жарким климатом тело.

— Дождь будет, — сказал тихо Данилыч.

— Что? — переспросил Санек, видимо не расслышавший водителя из-за шума ветра.

— Дождь, говорю, будет, — повысил голос Данилыч и поморщился недовольно, потирая колено. — Нога заныла. Точно говорю — к дождю! Ехать нам, мальчики, нужно. Хорошо, если нормально по этому песку пойдем…

Впервые за все то время, как я знал нашего шофера, он назвал нас с Саньком «мальчиками». Не знаю, почему это он так оговорился, но некоторую заботу в его голосе я уловил. Волнуется старый водила, что ли?

— Данилыч, — повернул голову Санек. Респиратор болтался под его подбородком, и побледневшее лицо казалось совсем зеленым в том странном мрачном освещении, что наполнило воздух. — Данилыч, помнишьбайки Груздя?

Данилыч резко выпрямился, отпустив болевшее колено, сердито крякнул, но сдержался, не выругал Санька за что-то, чего я не знал. А хотелось бы знать…

— Сам о том думаю, — проворчал водитель, переводя взгляд то на Санька, то на меня, то на совсем потемневшую пустыню, словно не решаясь сделать какой-то не очень приятный для нас всех вывод.

— Давайте-ка живо в транспорт! — решил он и похромал за выступ скалы. — Чем раньше выедем — тем лучше!

— Что за «байки Груздя»? — спросил я Санька по дороге к кабине.

— Да так, — процедил Санек, — был один такой дядька: алкаш еще тот! Побирался по придорожным барам… ему наливали, конечно, ведь в прошлом он, говорят, отличным водилой был…

— И что? — сказал я нетерпеливо.

Санек помолчал, явно не спеша рассказывать. Создавалось впечатление, что у нашего штурмана напрочь исчезло его обычное бесшабашное настроение. Может, ветром выдуло? Или это на него отшивание моей сестренки так глобально подействовало?

Мягко зарокотал двигатель «Скании». Данилыч крикнул Саньку, чтобы помог ему вырулить из-за скалы, и тихонько тронул автопоезд с места. Я вскочил на подножку и забрался в кабину.

— Дверь захлопни, — кинул Данилыч, поглядывая то на машущего руками Санька, то в боковое обзорное зеркало. Монитору камер заднего вида он, как мне показалось, не доверял.

— Данилыч, хоть ты объясни: что там ваш Груздь такого баил? — взмолился я.

— Да было такое дело, что он почти три года где-то пропадал, — пожал плечами Данилыч, не отрывая глаз от зеркала. — Сначала хвастал, что ему классную работенку предложили — мол, бабки огромадные, — но шифровался, про заказчиков не говорил, как и про цель работы. А после пропал. Ни слуху ни духу. Ну пропал мужик и пропал, мало ли на Дороге чего случается! Может, придорожники его грохнули, а может, и осел где-то, бабу нормальную повстречав… Только вот он снова в барах да трактирах объявился, и это уже не тот Груздь был, что раньше. — Данилыч, не обращая внимание на отчаянно мечущегося Санька, остановил автопоезд на середине маневра, приоткрыл дверь и внимательно посмотрел назад, свесившись из кабины.

— Проходим, нормально можно развернуться, — удовлетворенно поведал он мне, выворачивая баранку руля.

— Ты про Груздя давай! — напомнил я ему.

— Сломала Дорога Груздя, — покачал головой Данилыч. — А ведь крепкий мужик был. Я даже думал раньше, что он от белой горячки такое несет… ведь пить он стал безбожно, опустился совсем…

Данилыч махнул рукой Саньку, и тот кинулся к кабине.

— Рассказывал про город в пустыне, — продолжил разговор и маневр автопоезда Данилыч, когда штурман занял свое место, вытеснив меня на заднее сиденье-койку. — Про наводнение, про планету на полнеба… про то, что не помнит, как столько лет минуло…

— Что-то уж очень на нашу ситуацию его байки смахивают, — проговорил я. — Только вот наводнение…

— А снаружи накрапывать стало, — брякнул Санек, вытирая физиономию.

Дождь стоял стеной, перекрывая видимость, заливая лобовое стекло. Фары и дворники «Скании» еле справлялись со своими обязанностями. Автопоезд буквально проламывался сквозь наполненную падающей водой атмосферу. Я, развалившись на верхней койке за спинками кресел, поглядывал время от времени на Данилыча, сгорбившегося над рулевым колесом и щурившегося в темноту равнины. Размытый свет фар слабо освещал путь перед «Сканией», и водитель то и дело вздыхал, пеняя Саньку на его некомпетентность.

— Ты же связист-электрик по второй специальности! Неужели нельзя планшет починить?!

— Я, может, и электрик, но ремонтировать шебекскую микроэлектронику нас не учили!

Я не видел лица Санька, но его бурная жестикуляция вкупе со звенящим тембром голоса выкрывали всю степень его возмущения.

— Я что, — штурман потыкал длинным пальцем в мертвую рамку планшета, — должен паяльником лезть в кристаллические наномозги этой хренотени? Да у нас на Земле таких технологий еще лет двадцать-тридцать не будет! А то и дольше, если это каким-нибудь глобальным корпорациям будет невыгодно. Вот не позволяют же распространяться двигателям на альтернативных источниках энергии?

— Ты мне зубы не заговаривай! — бурчал недовольно Данилыч. — Не их технику, так нашу почини! Почему радиолокатор не работает?

У Санька тут же возник миллион причин, а миллион первая заключалась в том, что Данилычу следовало аккуратнее выводить автопоезд из мертвого города на Пионе и не врезаться в какой-то там столб! А еще песок проклятый забил все щели радиолокатора, мешая ему вращаться…

«Так вот почему передок „Скании“ так побит с одной стороны… — лениво подумал я, ощущая, как слипаются мои веки и тяжелеет голова. — Это-то понятно, но вот Саньку следовало бы знать, что радиолокатор закрыт в герметическую пластиковую линзу, чтобы максимально защитить его и устранить всяческие помехи в виде грязи или птичьего помета…»

Проснулся я от того, что кто-то тряс меня за ногу.

Я протер глаза и недоуменно уставился на Санька.

— Давай вставай, — проговорил он, — чего-то непонятное творится.

Я спустился с полки и уселся на нижнюю, спустив ноги между кресел водителя и штурмана. Снаружи все так же падала стена воды, заливая лобовое стекло. Автопоезд двигался еле-еле, а затем совсем остановился. Шум дождя снаружи сразу стал явственней. За бортом кабины действительно происходило что-то неладное, иначе чего бы Данилычу так обеспокоенно пялиться в боковое стекло? Наконец водитель открыл дверь кабины и посмотрел вниз. В кабину моментально ворвался насыщенный влагой воздух, полетели брызги, заставив меня поежиться от прикосновения холодных капель.

— Хреновое дело! — пробурчал Данилыч, захлопнув дверь. — Вода уже колеса покрыла…

Он хмуро посмотрел на нас с Саньком.

— И прибывает, — добавил он. — Если б день хотя бы был! Не видно ни зги!

Данилыч снова тронул автопоезд с места и скрючился за рулем, все так же пытаясь что-то разглядеть в сияющих от света фар струях дождя.

— Ты это, Лех, — повернулся ко мне Санек, и в тусклом свете от монитора открытого ноутбука я увидел только два темных пятна вместо его глаз. — Ты ничего не чувствуешь? Ну, типа Дорога рядом, Проезд…

— Ничего, — признался я. — Да если бы почувствовал, сразу сказал бы. По-любому.

Из перехода раздался женский визг. Я нырнул в гибкий коридор, с ходу бахнулся головой о край автоматического люка, ругнулся и вывалился в каюту. Плюх! Вся моя нижняя половина тут же оказалась промокшей до нитки. Я, стараясь не потерять достойный вид, разогнулся и посмотрел по сторонам. Ками и Люська сидели на верхнем спальном ярусе, поджимая ноги и с ужасом смотря на залившую каюту мутную воду.

— Тут что? — недоуменно спросил я, пытаясь отжать подол футболки. Воды в каюте было примерно по колено. Мимо меня деловитым пароходиком проплыл заварочный чайник, дымя из изогнутого носика. Крутились в ленивом водовороте несколько печенюх…

Маня, забравшаяся на койку верхнего яруса, с интересом наблюдала за суетой внизу,

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату