Одна бровь поднялась над зеркальными стеклами очков.
— У нее никогда не было тебя?
Многих людей занимал этот вопрос, и время от времени кто-то набирался смелости и спрашивал напрямик (как правило, кто-то из других моделей Никки, надеявшийся на удачу), но услышать это от пятнадцатилетней девочки… Трэвис был в замешательстве.
— Мы друзья. — «Не любовники» — мог добавить он, но не добавил.
Он не знал как, но даже за зеркальными стеклами ее солнцезащитных очков, он точно видел, что она взвешивает его ответ, словно проверяя его — как будто что-то из сказанного ее волновало.
— Он очень волновался об этом, когда не был здесь.
Ну, это объясняло ее интерес. Трэвис решил, что не удивлен.
— На самом деле, он никогда об этом не говорил, — продолжала она. — Но я точно могу сказать: он беспокоился, что ты украдешь его девушку.
— Так почему он не звонил ей? — Это казалось справедливым вопросом. Никки уж точно задавала его сотни раз.
Скитер Бэнг пожала плечами и еще раз затянулась.
— Он был в паршивом месте… страшном месте, — ее голос слега исказился в выдохнутом дыме, и она опустила глаза в пол. — Слушай, я просто пришла проверить, все ли с ним в порядке.
— Такое впечатление, что ты думаешь, что может быть наоборот.
Она снова пожала плечами.
— Я была с ним сегодня вечером, чуть раньше, и с его папой, и я… я не смогла помочь ему. Я надеялась, что сможет Никки. Если бы ты просто сказал мне, где он… — Она снова подняла глаза, и несмотря на то, что Трэвис видел лишь свое отражение в стеклах ее очков, у него сложилось такое впечатление, что она была на грани слез, что, впрочем, не вызвало у него паники, в отличие от многих других парней. Ему лишь стало жаль ее.
— Ну, они с Никки исчезли в той кладовке. — Он указал на дверь в западной части галереи. — И хотя я так же переживаю за Никки, как ты — за Кида, думаю, они вдвоем способны все решить без моего вмешательства.
Она проследовал за его жестом взглядом.
— Да, — сказала она, туша сигарету об тарелку. — Уверена, что ты прав. — Но она все равно пошла вперед и остановилась перед дверью, даже не оглянувшись на него.
Трэвис последовал за ней, не будучи уверен в том, что собирается делать: остановить ее и не дать войти или быть там просто потому, что была она. В любом случае, это был спорный вопрос. Достигнув места назначения, она даже не прикоснулась к ручке двери, просто прислонилась к двери ухом и стала прислушиваться.
Трэвис решил, что такое вмешательство в частную жизнь было даже хуже. Он уж точно не собирался за ней повторять. По крайней мере, он так думал, пока она не потянулась к нему, сомкнув руку на его запястье — такой жест он не мог истолковать неправильно. Что бы она не услышала, ей потребовался тот, за кого она смогла бы ухватиться. Ей потребовалась поддержка.
Придвигаясь ближе, он тоже прижался ухом к двери, и уже через пару мгновений понял причину ее огорчения.
О, Господи. Парень плакал, рыдал на взрыд.
Он отошел на шаг назад и, взглянув на нее, тихо выругался. Теперь она тоже плакала. Большие слезинки катились вниз по ее маленьким нежным щекам, и внезапно он тоже оказался посреди горя от смерти брата Кида. В горе по самую шею.
— Сейчас Никки — для него самое лучшее, — сказал он, пытаясь заверить ее. — Она все знает о плачущих парнях. — Точно, скептически продумал он. Никки отлично знала, как взять совершенно нормального парня и довести его до такого разобранного состояния, что тот начинал плакать. Она делала это не единожды. Впрочем, с ним — ни разу. За столько лет работы он слишком хорошо изучил ее, чтобы позволять поступать по-своему.
— Она позаботиться о нем сегодня? — спросила Скитер Бэнг. На этот счет Трэвис был уверен на сто процентов.
— Она безумно влюблена в него. Если бы решала Никки, то она никогда бы больше не выпустила его из своего поля зрения. Пойдем, нальем тебе что-нибудь выпить. — Не забирая у нее свою руку, он повел ее от двери. Никки с Кидом не нужно было, чтобы они ошивались где-то поблизости.
— Я не пью, — сказала она, все же последовав за ним.
Курить ей тоже не стоило, но это почему-то ее не остановило.
— Я думал об апельсиновом соке.
— О, это было бы мило.
Да, мило и полезно как доза антиоксиданта в противовес чертовой сигарете.
— Так ты знаешь о брате Кида? — спросила она.
Трэвис кивнул.
— Я знаю, что его убили. Где-то в Южной Америке.
— Да. На самом деле, я не слишком хорошо знала Джей Ти. — Она вытерла щеку рукой. — За последние пару лет, что я на Стил Стрит, он приезжал домой только пару раз. Все остальное время он проводил в Колумбии или Панаме. Но он был клевым. Со мной был. Приглашал в Панаму, сказал, что Кид может взять меня и еще нескольких друзей, что мы можем поселиться в его доме, даже если его там не будет.
Трэвис знал, что Джей Ти был братом Кида, а Стил Срит было местом, где все они работали. Куин Йонгер, новоиспеченный зять Никки МакКинни, мужчина, укравший его мечту, любовь всей его жизни, потрясающую и восхитительную Реган МакКинни — ныне Реган Йонгер — тоже работал на Стил Стрит. По всей видимости, работа это была страшно засекречена, только вот именно она привела к гибели Джей Ти и ранениям Кида: он видел несколько швов на голове парня. Плюс к тому, Кид так сильно потерял в весе, что Трэвис задался вопросом: сколько же он пробегал по джунглям за последние семь-восемь недель прежде, чем разразилась катастрофа?
— Джонни, Габби и я собирались сделать это в ближайшее время, но, видимо, пока повременим. Сейчас это важно. Просто мне хотелось бы лучше понимать его. Произошедшее сильно подействовало на него.
Подойдя к бару, он взял ей апельсиновый сок со льдом и усадил в тихом уголке, откуда краем глаза мог наблюдать за дверью кладовки. Он понятия не имел, что, черт возьми, могло произойти дальше, но ночь определенно сдвинулась с места — к счастью или к несчастью, сказать наверняка он не мог.
Впрочем, вечеринка потихоньку сворачивалась, люди уходили парочками или небольшими группами, по большей части направляясь в один из знаменитых клубов или баров ЛоДо.
— Так что произошло с братом Кида? — спросил он. Никки знала лишь, что он был убит.
— Я точно не знаю. Пока у меня нет целостной картины — может, никогда и не будет, но у меня такое чувство, что это было ужасно. Это ощущение преследует меня уже пару дней…Кид привез домой только мешок костей.
Последняя крупица информации потрясла его, впрочем как и тон ее голоса. Если он не ослушался, сквозь спокойствие в нем прослеживался стойкий намек на желание отомстить.
— А он не рассказывал, что произошло?
Она покачала головой.
— Только о том, что был пожар. Он был сам не свой, когда сошел с самолета сегодня утром. Он ни с кем не разговаривал, даже с папой. Я надеялась, что он поговорит с Никки.
— Он поговорит. — С Никки разговаривали все; иногда в качестве самозащиты, если ничего другого не оставалось. Он видел, как под влиянием стресса она превращалась в болтушку, которая, казалось, не подчинялась даже законам физики.
— Эй, — вдруг сказала она, поворачиваясь на стуле. Ее взгляд метнулся к двери в переулок, словно она что-то услышала. — Подожди секунду.
Она поднялась, и он вскочил с места вслед за ней, совершенно не собираясь «ждать секундочку», пока она идет к двери.
