— Например, моих родителей, — согласилась она.
— Но не ребят со Стил Стрит.
— Черт, конечно, нет. — Она громко рассмеялась. — Для того, чтобы потрясти этих парней нужно куда больше, чем ясновидящая девочка-подросток.
Смотря на нее, Трэвис подумал, что ему хотелось бы сказать то же самое, но он
Это было связано с теми чувствами, которые она вызывала у него и с тем, какой чудовищно молодой она могла оказаться.
ГЛАВА 20
АЛЕКС НАШЕЛ сигарету. Когда все ушли, и в галерее не осталось ничего, кроме него и мусора, он нашел его в тарелке, стоявшей на столике от Джона Луиса — окурок от сигареты.
Он залпом выпил бокал шампанского и налил себе еще один. Личность обвиняемого навсегда останется тайной, хотя он и заметил в галерее ближе к концу вечеринки девчонку, одетую как панк- рокер.
Дети. Проклятье.
Он глубже уселся в кресле и провел рукой по лицу.
На самом деле ночь принесла ошеломительный успех. Они продали более половины картин и забронировали еще два шоу Никки МакКинни, которая снова объявилась в самом конце вечера — появилась, только для того, чтобы утащить через дверь одного роскошного и чрезвычайно смущенного молодого человека.
На протяжении всей ночи вокруг бурлила тревога, большая часть которой исходила от него самого. Проклятье. Мэрилин Деккер. У него не оставалось сил на это. Не оставалось.
Для встречи с Драконом Деккер понадобятся стальные яйца, его же яички напоминали изюм — старый изюм.
Как, черт возьми, он скажет сенатору, что понятия не имеет, где находится ее дочь, разве что с мужчиной, отсидевшим в тюрьме за убийство Джонатана Трейнора III? Он не мог себе представить. Это было слишком ужасно.
Он снова выпил шампанское и уже, было, потянулся за бутылкой, чтобы налить себе еще порцию, когда тихий скрип двери, донесшийся сверху, припечатал его к месту.
Звук был не из хороших — не из тех, что производят гости, праздно шатающиеся по галерее перед уходом. О, нет. Звук был медленный, опасный. Алексу, застывшему легкой добычей на первом этаже, он казался смертоносным.
Ну, черт. Именно поэтому он и носил пистолет.
Вскочив из кресла, он достал свой Кольт и направился к задней стене, неотрывно всматриваясь в верхний балкон.
Никого не было видно, но на балконе было темно, свет сильно приглушили, создав слишком много теней, в которых можно скрыться.
Если бы у него был выбор, он бы вызвал подкрепление. Но в текущей ситуации он был рад, что Катя не с ним, где бы она ни была.
Стараясь передвигаться максимально незаметно, насколько это вообще было возможно для человека, которого уже видели, он скользнул вверх по лестнице. Ничего не видя и ничего не слыша, он решил, что забравшийся в их с Катей квартиру, оттуда не выходил.
Добравшись до двери, он снова прислушался, потом двинулся внутрь с пистолетом наготове. Везде горел свет — он намеренно зажег его до начала вечеринки. Маленькая посылка, перевязанная розовой лентой, ожидала его внутри.
Кто-то был здесь и доставил еще одну посылку. Не обращая на нее внимания, он осмотрел остальную часть квартиры, обнаружив у Кати открытое окно — но не преступника.
Проклятье. Он уже начал ненавидеть окна.
Убирая пистолет, он вернулся к посылке. Он мог позвонить лейтенанту Брэдли, но большой помощи от нее ожидать не приходилось. Поэтому очень медленно, опасаясь наткнуться на провода, он раскрыл коробку.
От увиденного его сердце скользнуло глубоко в желудок, где все внутренности сжались в один комок тошноты.
Это был очередной кусок платья, того самого платья, и он был покрыт кровью — засохшей, хрустящей, тринадцатилетней кровью.
Усевшись на пол и уткнувшись макушкой в дверь, он вытащил из кармана штанов мобильный телефон. У него был только один номер, по которому можно было позвонить. Номер с визитки Дилана Харта. Он пытался дозвониться до того раньше, но натыкался лишь на автоответчик, но, по крайней мере, так он мог оставить сообщение — а это было больше, чем позволяла ему сделать Катя. Пришло время впустить его в игру.
Трэвис стоял на улице рядом со Скитер Бэнг около старого кирпичного здания, которое выглядело так, словно когда-то служило гаражом. На западной стороне здания находились три пары гаражных дверей, в окна были засунуты большие знаки с надписью «ПОГОДОСТОЙКИЙ», около стены стояло несколько мусорных контейнеров, а на улицу выходила приятная, высокохудожественная железная дверь. На одной стороне здания висел грузовой лифт, полозья которого походили на геометрически спроектированную паутину. Они стояли и ждали, пока он спустится.
Учитывая, какие поразительные машины водил Куин и количество денег, которые, казалось, у него были, Трэвис ожидал от здания чего-то большего.
— Извини, — сказала она. — На другой стороне есть лифт побыстрее, но из этого открывается такой прекрасный вид на город. — Она слегка пожала плечами. — Это займет пару минут, но, правда, тебе совсем не обязательно ждать.
— На самом деле, — сказал он, поглядывая в конец квартала, привлеченный шумом голосов. — Думаю, обязательно.
Компания парней, громко разговаривая, переходила дорогу. Они растянулись почти по всему тротуару, вышагивая так, словно владели каждым квадратным футом земли, расположенный чуть севернее, и поэтому считавшейся не такой крутой, как ЛоДо.
Проклятье. Если удача будет на их стороне, лифт приедет раньше, чем банда доберется до них, но скрип и дребезжание кабины особых надежд не давали.
— Привет-привет, Скитер Бэнг-бэнг! — проорал один из парней, и «особые надежды» понизились до «никаких надежд».
Он почувствовал, как она застыла рядом, ее взгляд метнулся к концу квартала. Она тихо чертыхнулась, что уверенности ему не прибавило.
Он не собирался заводить об этом разговор, но уж если у нее был талант к ясновидению, не лучше бы было предвидеть это, а не побег Никки и Кида?
Банда приближалась к ним, словно осиный рой, окружая со всех сторон. Пара сопровождающих оставалась чуть в стороне, оса-королева — в самом центре, привлекая внимание. Он не был самым большим, но круче, суровей всех: модные штаны свисали с бедер, а бритой головы и татуировок хватило бы, чтобы квалифицировать его как предмет искусства. Всего их было около дюжины. Слишком много, чтобы драться; слишком много, чтобы убежать без форы. Перед глазами Трэвиса, конечно, не начала мелькать вся его жизнь, но адреналин определенно зашкаливал.
— Какие дела, малышка Бэнг? — спросил главарь.
За пару секунд до ответа, Скитер сделала нечто поразительно, нечто, чего Трэвис никак не ожидал от
