В переулке было припарковано около дюжины машин, но она направилась прямиком к винтажному Порше, покрашенному в странный черный цвет — матовый.
— Привет, Надин, — сказала она. Ему оставалось лишь предположить, что она говорит с машиной, потому что в переулке кроме них никого не было. Она начала копаться в сумочке, и через минуту у нее на ладони возникло небольшое электронное устройство. Она лизнула донышко, потерла его об юбку, а потом, ухватившись за дверную ручку Порше, наклонилась и заглянула под машину. Когда она выпрямилась, руки ее оказались пусты.
Потом она вытянула из сумочки что-то похожее на КПК и ввела в него несколько цифр и букв. Днище машины осветилось короткой вспышкой красного цвета, лишь одной вспышкой, и она снова убрала ручной компьютер в сумочку.
— Ты только что установила на машину маячок?
— Да. Не хочу потерять его: если ему будет нужна помощь, я должна буду найти его.
Так это была машина Кида.
— Я думал, ты уже отследила его до сюда.
— Конечно, — ответила она, доставая следующую сигарету и спички из кармана юбки. Но это было… Я просто следовала интуиции. Если он уедет из центра, мне нужно что-то посерьезнее.
Она вытряхнула спичку, зажгла сигарету и протянула руку:
— Большое спасибо.
Чего? Она уходит? Вот так просто? Он так не думает.
— Я провожу тебя к машине.
— У меня нет машины, сегодня, во всяком случае. Я пешком. Да тут всего пару кварталов.
Пешком? Одна? В субботу вечером, в одиннадцать часов по «переулкам нижнего центра»? Он хотел спросить ее: не сошла ли она с ума? Или достаточно ли она взрослая, чтобы сидеть за рулем?
С другой стороны, прогулка была хорошей идеей. Он был заперт в галерее в течение четырех часов, и, будь он проклят, если позволит малышке бродить здесь одной.
А она была малышкой, несмотря на все эти сигареты и «французские выдохи», несмотря на юбку из кольчуги и разумные выводы насчет того, что происходит с Кидом Хаосом.
— Я пойду с тобой.
— Это необязательно, правда. Со мной все будет в порядке, — возразила она.
— Возможно, — сказа он, не секунды в это не веря. — Но я все равно это сделаю. Пошли.
Затягиваясь сигаретой, Скитер еще раз окинула его взглядом. Она понимала, что на этих улицах она в безопасности, но вот насчет него уверена не была. И, если он проводит ее домой, ей, вероятно, придется проследить его обратно до галереи или просто отвезти его туда, чтобы убедиться, что с ним все в порядке.
Втянув в себя воздух, она бросила сигарету на тротуар и затушила ее ботинком.
— Окей, конечно, — сказала она. — Это недалеко.
Она легко нашла Трэвиса Джеймса в той толпе. В окружении дюжин картин с самим собой, развешенных по стенам галереи, парень практически сиял — как и говорил Кид. Золотистая кожа, золотистые волосы, глаза цвета карибской волны — он был слишком хорош, чтобы служить благом для окружающих, даже в плотном черном костюме и синей шелковой рубашке, которые в данном контексте не имели никакого значения.
В приглушенном свете галереи и темноте переулка он походил на Крида — сильно. Она удивилась, почему Кид никогда не говорил об этом, но тот мог просто не обратить внимания. Крид был выше, волосы носил примерно той же длины — по плечи, но они были темнее. Глаза отливали холодной каменной серостью. Крид выглядел таким плохим, каким и был: слишком крутым, чтобы кто-то полез на рожон. Но они с Трэвисом все равно были похожи. Скитер могла поспорить, что в галерее не осталось ни одной женщины, не мечтавшей трахнуть такого парня — вероятно, половина присутствовавших мужчин думали о том же. Таким красавцем он был.
Впрочем, это тоже не имело никакого значения.
Она нашла Кида. Вот, что имело значение. Она поставила маячок в Надин. Вот, что имело значение. И она удостоверилась в том, что Кид с тем, кто любит его настолько, чтобы позаботиться о нем.
Вот, что имело значение.
Куин и Реган вернулись обратно к Ставросу, но Скитер, как и Кид, не смогла больше вынести страданий старика — не сегодня. Она провела с ним большую часть дня, а вчера просидела в Колорадо Спрингз в больнице с Кридом, держа его за руку, молясь, чтобы он пришел в себя. Его круто накачали всякой дурью.
Она ездила на Бэтти, Додже Коронете 1967 года с 327 лошадями под капотом, а это всегда было рискованным делом. Копы имели привычку замечать ярко красную машину, а она потеряла свои права пару недель назад на гонках в Миднайт Даблз. Она выиграла, но, Господи, разъезжать без прав становилось слишком рискованно.
Прав на возвращение домой у нее было более, чем достаточно, но против компании она не возражала. Трэвис казался милым парнем и, как и Никки МакКинни, она вполне могла оценить богатую артистичность его тела и лица.
Ей хотелось нарисовать его, хотя она и не могла гарантировать, что у нее получиться тот высокохудожественный ангел, которого создавала Никки МакКинни. Она сделала бы его агрессивней, добавила бы резкости, одела бы его в трико и лайкру, назвала бы… хм, как бы она назвала его?
Мститель, да, вот кем бы он стал. Может, даже Алым Мстителем, впрочем, синий цвет шел ему больше. Наверное, она назвала бы его Кэнси-Мститель, и развила бы его собственную сюжетную линию.
— Мы далеко идем? Где ты живешь? — спросил он.
— На Стил Стрит, с ребятами.
— Не с предками?
Неожиданный вопрос. Она не совсем понимала, почему он вдруг решил, что она должна жить с родителями, но все же ответила:
— Да, у меня есть родители, но у них… у них проблемы.
— Какого рода проблемы?
Она могла не отвечать на этот вопрос. Она понимала это, но было что-то
— В основном, наркотики, и алкоголь, и нищета, и у моего папы реальные проблемы с управлением гневом, так что я типа съехала пару лет назад, а намного позже переехала на Стил Стрит. Против мамы я ничего особо не имею. Я была странным ребенком, вроде как с головой не дружила, поэтому Стил Стрит стала куда более подходящим местом для меня.
— С головой не дружила?
— Я умная, — сказала она, усмехнувшись. — Очень умная.
Остановившись, он вынудил ее остановиться рядом. Он окинул ее задумчивым взглядом, полным любопытства.
— Насколько ненормально?
— Ну, — начала она, на секунду задумавшись, как много можно ему рассказать. — Для начала: секунд через тридцать Кид и Никки выйдут из галереи.
Они уже перешли улицу, но все еще находились рядом с галереей. Он обернулся.
Прошло больше тридцать секунд, скорее минута, но вскоре несомненно Надин зарычала включенным двигателем и выскочила из переулка, направляясь к Уэзи.
Он снова повернулся к ней, взгляд его оставался задумчивым.
— И часто это у тебя бывает?
— Достаточно, чтобы перепугать некоторых до смерти.
— Например, твоих родителей.
