– Мастер Доррин, – тут же обращается к нему Мерга. – Не разделишь ли баранину? А я пока закончу с печеньем.
Резать мясо Доррину совсем не хочется, однако, как ни крути, он хозяин дома. Приходится взяться за нож и начать разделывать баранину под пристальным взглядом Ваоса.
– Хватит тебе слюни пускать! – не выдерживает Доррин, – Все равно раньше других тебе не перепадет.
– Я проголодался, а такую кусину мяса нечасто увидишь.
– Скажи спасибо Лидрал. Рейса так обрадовалась ее возвращению, что притащила целую баранью ногу.
– Это за что мне надо сказать «спасибо»? – слышится с порога голос Лидрал.
– За то, что... – начинает Доррин, поворачиваясь к ней с ножом в руках.
– Не-е-е-ет! – побелев от ужаса, кричит Лидрал и без чувств падает на пол.
Доррин, бросив нож, спотыкаясь спешит к ней и касается ее запястий. Мерга рассыпает выпечку.
Юноша проверяет Лидрал чувствами, но не улавливает ни хаоса, ни какой-либо болезни. Только частое и сильное сердцебиение.
– Что случилось? – спрашивает Мерга.
– Хотел бы я знать...
– Она вошла, глянула на нас, и вдруг закричала.
– Она хорошая, ты ее исцелишь, – уверенно заявляет Фриза. Осторожно, стараясь не касаться еще напоминающих о себе рубцов, Доррин поднимает женщину, переносит ее в спальню и укладывает на двуспальную кровать.
Рядом, подкладывая подушки, хлопочет Мерга.
– Нож... – стонет Лидрал. – Зачем ты делаешь мне больно?
Доррин и Мерга переглядываются.
– Похоже, она повредилась умом... Ты не мог бы причинить боль никому, а уж тем более – ей.
– Она думает иначе, – шепчет юноша, а вслух, повернувшись к Лидрал, говорит: – Я никогда не делал тебе ничего дурного.
– Нет... такая боль... мучил меня... так сильно...
Он не понимает, что именно сделали Белые Чародеи, но ясно, что они как-то связали для нее перенесенные мучения с его образом.
– Ей все-таки надо подкрепиться, – шепчет юноша.
– Я принесу тарелку, – предлагает Мерга.
– Я с тобой, – беспомощно твердит Доррин, обращаясь к Лидрал. – Я здесь. Я с тобой.
– Что случилось? – спрашивает Лидрал, с трудом приподнимаясь на кровати.
– Я резал баранину, – отвечает Доррин. – Ты вошла, взглянула на меня, вскрикнула и лишилась чувств. А потом, в бреду, все время твердила о том, как я тебя мучил.
– Ужас, – бормочет Лидрал, утирая лицо рукавом. – Я ведь прекрасно понимаю, что ты меня вовсе не обижал, но со мной что-то творится. Что-то непонятное. Я не владею собой, а это невыносимо. Невыносимо!
Последнее слово Лидрал выкрикивает с яростью.
– И я не буду есть в постели, как малое дитя... – Лидрал делает паузу. – Ты закончил разделывать мясо?
– Мерга может закончить.
– Это я запросто. Я сейчас же поставлю твою тарелку, госпожа.
– Называй меня Лидрал.
Мерга ускользает на кухню. Доррин протягивает Лидрал руку. Та берет ее с дрожью и отпускает, как только становится на ноги.
Бок о бок, но не касаясь друг друга, они идут на кухню.
CVI
– Почему ты не работаешь? – спрашивает Лидрал, стоя в дверях кухни.
– Пришел навестить тебя. Я по-прежнему беспокоюсь.
– А как же насчет помощи Бриду и Кадаре или твоей машины? – говорит она, качая головой. – Раньше ты только об этой машине и думал.
– А теперь больше думаю о тебе – о твоих страхах и обо всем, что с этим связано. Проклятые чародеи – я их ненавижу!
– Я тоже, но что толку? Ты же сам признаешь, что исцелить меня тебе не под силу.
Доррин непроизвольно сжимает кулаки.
– И я, и Рилла использовали все известные нам средства. Ничего не помогает. Белые каким-то образом
