Сразу за ангарами проселок снова уводил в поля. По нему на приличной скорости удалялась машина.

Их разделяло километров пять, может, чуть больше. Никита хорошо себе представлял, чем они рискуют: их видавшие виды «транспортные средства» против мощного мотора «Вольво». Гаишники разом сориентировались, развернули патрульные машины, собираясь не состязаться с «Вольво», а встретить его на выезде к шоссе.

– Тут только одна дорога, – крикнул Колосову из «Жигулей» начальник патруля. – Там бензоколонка. Ему больше некуда будет деваться. В поля не свернет, сразу увязнет!

Прежде чем вернуться за руль, Колосов проследил за машиной. Теперь он различал ее без труда – черная иномарка. И вдруг ему показалось… Это мог быть и обман зрения, но… По дороге на расстоянии примерно километра от машины двигалась крохотная точка. Это мог быть обман зрения. И мог быть и человек.

«Может, это Сережка?! – Колосов уже готов был ухватиться за соломинку. – Может быть, ему удалось бежать?!»

Так, как они мчались в те мгновения, Колосов не ездил никогда в жизни. Он не смотрел на спидометр. Не смотрел и на своих спутников – только на дорогу. Он слился со своей «девяткой», он готов был разбиться, расплющиться в лепешку, лишь бы…

«Вольво» замаячила впереди. Она вроде сбавила скорость, притормаживая у обочины. Никита видел перед собой это черное пятно на дороге, красные огни задних фар и…

Это – не Мещерский. Велосипедист в синей куртке. Незнакомый парень, энергично крутивший педали старенького велосипеда. Возле него и притормаживала «Вольво». Колосов поддал газа, еще мгновение – и они поравняются с иномаркой, но…

Удар! Скрежет металла, вопль – «Вольво» вдруг резко вильнула вправо, ударив велосипедиста, сбросив его в кювет. Из машины заметили преследователей – и не остановились. Наоборот, прибавили скорости. В этот миг оперуполномоченный Ландышев, высунувшись в боковое стекло, разрядил вслед удаляющейся «Вольво» все обойму. Целил, как того и требовала инструкция, по колесам. А прострелил капот и вышиб заднее стекло. Звон осколков…

Никита выжимал из своей «девятки» последнее. Сначала они висели у НЕГО на хвосте. Но вот расстояние неумолимо начало увеличиваться. И тут сквозь вылетевшее заднее стекло Никита увидел, что в машине не один, а два человека. Один – за рулем, второй – на заднем сиденье. И быть может, уже…

– Не стреляй! – крикнул он Ландышеву, загнавшему в «макаров» запасную обойму. – Ему некуда деваться. Там выезд на шоссе. Там наши его остановят.

Но «Вольво», словно почуяв что-то, неожиданно свернула в противоположную от шоссе сторону – прямо в поля. И не увязла в пашне, не остановилась, как предполагали гаишники. Правда, сразу резко упала скорость, но ехала, упрямо удаляясь. Колосов свернул следом и… Натужный гул мотора, пробуксовывающие в мягкой земле задние колеса.

А «Вольво» направлялась к лесу.

– Дай пистолет!! – Скуратов, бледный, бешеный от злости, бросил это опешившему Ландышеву. И, видя, что тот и не собирается подчиниться ему, рявкнул: – Дай мне, молокосос! Дай сюда!

Он рывком на ходу распахнул дверь машины, высунулся.

– Дай мне пистолет! – крикнул он Колосову. – Я же вижу – ты в парня боишься попасть. И попадешь наверняка, если выстрелишь! Замочишь его! А я… дай мне!

Колосов попытался поддать газа – «девятка», выбрасывая из-под колес комья земли, с усилием ползла по целине. Кивнул Ландышеву. Приказал. Тот хотел возразить, но, увидев в зеркальце лицо Колосова, отдал пистолет Скуратову. И…

Пять выстрелов подряд – они эхом отдались в полях, взметнув стаи птиц с деревьев. Пять выстрелов – вроде в последнем порыве отчаяния вслед удаляющейся иномарке.

Скуратов едва не вывалился под колеса. Ландышев крепко держал его за пиджак. Он стрелял, как стреляют на охоте или в тире.

«Вольво» резко завиляла. Визг тормозов, грохот осыпающихся стекол. Карканье потревоженных ворон и галок. Тишина.

Никита, по щиколотку увязая в рыхлой земле, подбежал к иномарке первый. Скуратов отстал, задыхаясь. Отстал и Ландышев.

– Выходи, ну! Руки! Выходи!! – Колосов рванул дверь со стороны водителя. Увидел ЕГО окровавленное лицо сквозь разбитое стекло. И…

Тело Астраханова вывалилось из салона, едва лишь Никита распахнул дверь. Пули попали ему в затылок и шею, перебив шейные позвонки. На окровавленном, усыпанном стеклом заднем сиденье лежал связанный Мещерский. У Никиты тряслись руки, когда он вытаскивал его из машины, лихорадочно осматривал, ища раны. Мещерский был без сознания. В него тоже попали две пули. Одна – в левое плечо, вторая… по касательной скользнула по черепу, сорвав клок волос и оставив на темени кровавую ссадину.

Астраханов лежал на боку. Глаза его были открыты. Колосов наклонился к телу и едва не отпрянул. Ему показалось… В призрачном обманчивом утреннем свете ему почудилось, что изо рта Астраханова выползла черная змея. Но это был сгусток черной венозной крови. Точно плевок, он впитался в рыхлую истоптанную землю. Землю, некогда дававшую щедрый урожай, а ныне заглушенную сорняком.

Глава 43

ЭПИЛОГ

Все закончилось…

Катя словно сбросила с плеч непосильный груз. Она часто вспоминала слова Колосова: «Хорошо, что все это закончилось для него малой кровью. Могло быть хуже. Гораздо хуже».

Для него – это для Сергея Мещерского. Вот уже более месяца он находился в Центральном госпитале

Вы читаете Врата ночи
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату