Жребия войн*, земле неизвестного, И кровью войны станем плескать В лики свода небесного. И мы живем, верны размерам, И сами войны суть лады, Идет число на смену верам* И держит кормчего труды. — И грозная бьется гора Сверкающей радугой пыли. — Когда мы судили вчера, О роке великом забыли. Помнишь безумную ласточек дурь, Лиц пролетающих около, Или полет через области бурь Бело-жестокого сокола? О, бедствие вам — одиноким и зрячим Столбам на полях слепоты. Ответим мы стоном и плачем На шествие судеб пяты.— А волны черные и бурные С журчанием бились о прибой, Как будто дерзко-балагурные Беседы с мрачною судьбой. Наездник напрасно, плывя, помогал, Конь вороной за отлива волной Шел, храпя, И после в испуге долой убегал, Ремнями возницу идти торопя. И снова к прибою бежал, оживая, Как будто в глубинах друзей узнавая, Как будто бы родина там вдалеке, Кругом же прибоя черта снеговая. <…..> — Вы, книги, пишетесь затем ли, Чтоб некогда ученый воссоздал, Смесив в руке святые земли, Что я когда-то описал? И он идет: железный остов Пронзает грудью грудь морскую, И две трубы неравных ростов Бросают дымы; я тоскую. Морские движутся хоромы*, Но, предков мир, не рукоплещь: До сей поры не знаем, кто мы — Святое Я, рука иль вещь. Мы знаем крепко, что однажды Земных отторгнемся цепей. Так кубок пей, пускай нет жажды, Но все же кубок жизни пей. Мы стали к будущему зорки, Времен хотим увидеть даль, Сменили радугой опорки, Но жива спутника печаль. Меж шестерней и кривошипов Скользит задумчиво война, И где-то гайка, с оси выпав, Несет крушенье шатуна. Вы — те же: 300, 6 и пять,* Зубами блещете опять. Их, вместе с вами, 48, Мы, будетляне, в сердце носим И их косою травы косим. Нас просят тщетно: мир верни, Где нет винта и шестерни. Но будетлянин, гайки трогая, Плаща искавший долго впору, Он знает: он построит многое, В числе для рук найдя опору. Ведь к сплаву молний и лавины Кричали толпы: «Мы невинны!» О, человек, забудь смирение! Туда, где, старой осью хлябая, Чуть поборая* маслом трение И мертвых точек перебой, — Одно, одно! — созвездье слабое В волненьи борется с судьбой, — Туда иди, красавец длани*, Будь старшим братом этой лани. Ведь меж вечерних и звездных колес Ты один восстаешь на утес. И войны <пред> тем умеряют свой гнев, Кто скачет, рукою о рок зазвенев. Земного пути колесо маховое, И вечер, и речка, и черные хвои, И оси земной в тучах спрятанный вал — Кобзу кобзарю подавал. А солнце-ремень по морям и широтам Скользит голубым поворотом. (Сын Выдры кричит «ау» Индии спящей.)
2 Дети Выдры играют на пароходе в шахматы. Площадь — поле шахматной доски; действующие лица: Пешки, Ферязь*, Конь и другие. Видны руки Детей Выдры и огромные спички*. Черные молчат. Белые говорливы.
1-я пешка
