— Сергей Витальевич, разрешите я сам объясню, — встрял он.

— А вы молчите, — полковник почувствовал, что нервы на пределе, что сдерживаться уже больше не может. Сердится. А раз сердится, значит уже не прав. Но сил держать себя в руках не было.

— Спасибо, — весело отозвался парень. Его, как казалось, вся эта ситуация немало забавляла.

— С тобой позже разберемся, — зло пообещал полковник и сунулся обратно в салон, воззрился на водителя. — Я слушаю.

— Ну он свой, — вяло забормотал водитель. — Вчера когда врачей не хватало студентов старшекурсников из меда привезли, чтоб помогали. Ну вот…

Водитель остановился на полуслове и покосился на начальство. Полковник смотрел испытующе.

— Зюзька и помогал вместе со всеми. А потом, когда медики закончили, попросился остаться на всякий случай. Вроде как добровольцем. Ну ребята из ОМОНа его и оставили. На всякий случай. Вдруг врач понадобится. А он хоть и недоучка, но лучше такой, чем вообще никакого. Тем более сам попросился. Вот…

Водитель снова замолк, не зная что еще добавить. Сергей Витальевич вылез из салона, посмотрел на студента.

— Могли бы разрешения спросить, — проворчал он.

— Так вы спали, — жалобно протянул водитель.

Полковник обошел вокруг машины, посмотрел на медика.

— Доброволец, значит.

— Вроде того, — благодушно улыбнулся тот.

— Зюзя.

— Вобще-то меня Степаном зовут, Зюзя это так… за заслуги перед отечеством.

Полковник крякнул. Интересно, за какие это заслуги дают подобные погоняла. Степа запустил пальцы в пакетик, выудил что-то светлое, тонкое. Захрустел. Сергей Витальевич сглотнул голодную слюну. Только сейчас понял, что не ел почти сутки.

— Чего жуешь, доброволец?

Степа с улыбкой продемонстрировал на вытянутой руке пакетик. «Ролтон» гласили красные буковки на желтом фоне.

— Это суп что ли, вермишелевый? — поперхнулся от неожиданности Сергей Витальевич.

— Не-а. Это яичная лапша моментального приготовления.

— А кипяточком ее не надо? — ехидно поинтересовался полковник.

— Когда как, — на полном серьезе пустился в объяснения Степан. — Это как хлеб. Бывает мягкий, а бывают сухарики. Вот это сухарики.

Студент поглядел на пакет и жизнерадостно добавил:

— Со вкусом грибов. Хотите? У меня еще есть.

Полковник с сомнением посмотрел на дешевую сушеную лапшу. Жрать хотелось до невозможности. Дома, когда говорил, что хочет жрать, жена всегда ругалась. Называла процесс поглощение пищи ласковым словом «кушать» и требовала того же от мужа. Сергей Витальевич виновато кивал, но нет-нет, да выдавал любимое смачное «жрать». Это в райском саду голая баба позарилась на яблоки и вкусила плод, да дворяне в плохом кино откушивают. А когда сутки не ел вовсе, или неделю в сухомятку, тут уж хочется именно жрать.

— Валяй, — решился Сергей Витальевич.

Молодой медик достал из кармана запечатанный пакетик, протянул полковнику. Тот глядел все же с сомнением.

— Повезло, — подбодрил Степа. — Со вкусом курицы достался.

Пальцы сжали пакетик, потянули в разные стороны. Внутри оказался спрессованный брикет и пара мелких пакетиков.

— А это что?

— В одном вкус, в другом запах курицы, — пошутил Зюзя. — Высыпайте прямо на сухарики, не бойтесь.

На вкус лапша оказалась мерзкой. Хотя… Полковник припомнил свое студенчество, когда все деньги уходили на пиво, а под пиво из закуски в лучшем случае была замерзшая в холодильнике банка шампиньонов, а в худшем — початый пакетик майонеза и половина коробки вискаса. Нет, лапша определенно была приятнее кошачьего корма.

Сергей Витальевич с каким-то мазохистским удовольствием захрустел лапшой. Посмотрел на студента с благодарностью.

— А вас там на вашем медицинском не учили, что такие штуки для желудка вредны?

— Нас там много чему учили, — беспечно отозвался Степа. — За пять лет такого понаслушался. Но самое главное, что понял за время обучения, это то, что человек смертен с вероятностью сто процентов.

Полковник закашлялся.

— Оптимистично.

— Ага, — кивнул Зюзя. — Жить вредно. От этого умирают. Потому что жизнь, это такая болезнь, передающаяся половым путем и заканчивающаяся летальным исходом.

Он запрокинул голову и высыпал в рот остатки вермишели.

— Жизнь дается человеку один раз, — подытожил он, прожевав и отбросив в сторону пустой пакетик. — Потому прожить ее надо так, чтоб второй раз не захотелось.

— Черный медицинский юмор, — кивнул полковник.

— Есть такое, — бодро отозвался Степан. — Хуже и циничнее шутки только у воспитателей в детском саду. Все тоже самое, но про детей. Это психика от специфики профессии защищается.

Кот думал, что проснулся первым, но оказалось ошибся. Пока перекидывался и натягивал портки, ванная комната оказалась занята. Оборотень толкнул дверь.

На краю ванны сидел непривычно хмурый взлохмаченный Игорь. Рука бородатого уперлась локтем в край раковины. В ладони под наклоном была зажата пивная бутылка. Игорь с мрачным удовлетворением смотрел, как пенистая струйка вырывается из горлышка, и распространяя несвежий вчерашний запах убегает в слив.

— Медитируешь? — поинтересовался Кот.

— Ограждаю себя от темного.

Оборотень пригляделся.

— Так пиво вроде светлое.

— Я не в этом смысле, — покачал головой Игорь, отставляя пустую бутылку и включая воду.

Тугая струя ударила в белоснежный тюльпан раковины. Бородатый добавил горячей и зеркало на раковиной мгновенно затуманилось, как Крымский мост.

— Я всю ночь боролся, Кот. И больше не могу. Силенок не хватает. А пива не пил. Первый раз в жизни не пил. Думаю, выпью чуть, хоть каплю, мозги затуманит и сломаюсь.

Оборотень смотрел серьезно, без тени улыбки. Про то, что у них с Ягой ночью произошло решил смолчать. Незачем все это разносить и без того на бородатого свалилось такое, что не каждый сможет даже осознать.

— А еще я думаю вот что, — отстраненно проговорил Игорь. — Как же так. Как же так, я и вдруг мир спасаю. Какой из меня герой, посуди сам. От меня любой нормальный человек шарахнется. Вокруг столько достойных людей, правильных. Которые живут правильно.

— Значит, не настолько правильно живут, — произнес оборотень. — Судить кто прав, а кто нет все равно не общество будет. Не здесь осудят и не по тем законам, а там в другом мире. А в этом мире все равно самый главный судья ты сам. Никто жестче приговора не вынесет, никто смертельнее не накажет, чем сам себя.

— А мир спасать почему-то мне выпадает, — продолжил Игорь, пропустив тираду мимо ушей. — Я думал так только в плохом американском кино бывает. А тут бац, и…

Он усмехнулся как-то грустно.

Вы читаете Калинов мост
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату