настаивал Соссюр), однако в некоторых случаях исследователи избегают подобного сближения. Одни мотивируют это тем, что понятие К. более функционально, ибо может применяться в отношении невербальных систем коммуникации (от азбуки Морзе до иконических знаков). Другие считают, что термин К. несет представление о структуре только что созданной, искусственной и обусловленной мгновенной договоренностью, в отличие от языка с его 'естественным' происхождением и более запутанным характером условности (здесь использование К. не всегда носит осознанный характер; участники коммуникации подчиняются правилам языка безотчетно, не ощущая своей зависимости от навязанной им жесткой системы правил). Например, согласно Лотману, К. психологически ориентирует нас на искусственный язык и некую идеальную модель языка (а также 'машинную' модель коммуникации), тогда как 'язык' бессознательно вызывает у нас представление об исторической протяженности существования; если К. не предполагает истории, то язык, напротив, можно интерпретировать как 'К. плюс его история'. С целью экспликации собственно семиотического понимания К. в отличие от других подходов Эко предложил термин 'S-код' (или 'семиотический К.'), сущность которого заключается в том, что любое высказывание не просто организовано по определенным правилам (комбинаторики, соответствия), но и с определенной точки зрения: например, классификация, упорядочение форм, осуществленные математиком, художником и ГАИ, могут оперировать одними и теми же единицами, организуя их совершенно отличным образом согласно своим целям. В такой интерпретации К. оказывается близким по значению к понятию 'идеология'. В семиотическом универсуме разнообразные К. представляют собой набор ожиданий, этот набор ожиданий можно отождествить с 'идеологией'. 'Мы опознаем идеологию как таковую, когда, социализируясь, она превращается в код. Так устанавливается тесная связь между миром кодов и миром предзнания. Это предзнание делается знанием явным, управляемым, передаваемым и обмениваемым, становясь кодом, коммуникативной конференцией' (Эко). S-кодов может быть сколько угодно. В том числе применительно к ограниченной совокупности элементов. Установление, использование и дешифровка К. следуют принципу экономичности (см. Артикуляция) и иерархичности (так, Якобсон ввел понятие 'субкод' для описания системы с несколькими кодами, один из которых доминирует, а остальные находятся между собой в отношениях иерархии). Принцип экономичности напрямую связан с информативностью закодированного сообщения: К. ограничивает информационное поле источника. Как отмечает Эко, сообщение, полученное на базе большого количества символов, число комбинаций которых достигает астрономической величины, оказывается высокоинформативным, но вместе с тем и непередаваемым, ибо для этого необходимо слишком большое число операций. Гораздо легче передать (и расшифровать) сообщение, полученное на основе системы элементов, число комбинаций которых заранее ограничено. (См. также Семиотика, Знак.)
КОЖА
КОЖА - философское понятие, посредством которого в границах ряда концепций философии постмодернизма обозначается один из потенциально мыслимых содержательных компонентов многомерных категорий 'тело', 'плоть' и др., как правило, лишаемых антропоморфных характеристик. К. в рамках этого интеллектуального направления трактуется как 'наиближайшая компонента' тела/плоти к миру Внешнего, как 'окончательная' граница телесности. Процедура интеллектуального различения 'К.' как философского понятия и К. как конструкции анатомического порядка берет свое начало еще в античном миропонимании: у древних греков 'второй К.' мыслилось 'скульптурно-героическое' тело, помогающее человеку - его обладателю - утверждать себя в мире (по модели 'мать - ребенок'). (Ср. у З.Фрейда - трактовка К. как: а) защитного - предохраняющего от избыточного возбуждения - слоя 'прототелесной плазмы'; б) барьера, соединяющего границу между внутренним состоянием организма и внешней средой - границу, выступающую дифференцирующим порогом возбуждения.) Корелляция К. и тела в культуре постмодерна традиционно полагается жестко детерминированной: плоть интерпретируется как состояние тела, 'проступающего на собственной поверхности', как 'болезнь' К. (Согласно Делезу, 'необходимо понять, что глубочайшее - это кожа'. Ср. также у П.Валери: 'Самое глубокое в нас - кожа, мы живем на поверхности кожи'.) 'Люди без К.' трактуются в русле подходов постмодерна 'людьми без индивидуального тела': тела как 'кровоточащие раны' вкупе с жестами надрезания раны (как процедурами разрушения К.), согласно постмодерну, лишены 'самообладания'. В этом ракурсе возникновение шизофренического 'расщепа', обусловливаемого разрушением
КОЖЕВ
КОЖЕВ (Kojeve) Александр (Александр Владимирович Кожевников) (1902-1968) - французско-русский философ-неогегельянец. Племянник Кандинского. Родился в Москве, эмигрировал из России в 1920 - причиной явилась невозможность получения университетского образования выходцу из 'эксплуататорских классов'. Образование получил в Гейдельберге и Берлине, ученик Ясперса (под его руководством в 1926 защитил диссертацию по философии В.С.Соловьева). Знал китайский, тибетский языки и санскрит. С 1926 - во Франции (французское гражданство получил в 1938). В 1932 защитил вторую диссертацию по философии науки (тема - 'Идея детерминизма в классической и современной физике'). В 1940-1960-е - сотрудник министерства внешнеэкономических отношений Франции. (Один из премьер-министров послевоенной Франции - Р.Барр - неоднократно именовал себя 'учеником' К.) Определенное время был связан с движением евразийства. Разделял ряд идей буддизма хинаяны и философии всеединства. Большая часть трудов К. опубликована посмертно. Основные работы К.: 'Введение в чтение Гегеля' (1947), 'Тирания и мудрость' (1949), 'Эссе по поводу исторической аргументированности философии язычников' (1968), 'Эскиз единой феноменологии права. Изложение переходного состояния' (написан в 1943, издан в 1981 при поддержке Арона, переведен на ряд языков, включая японский), 'Понятие, время, дискурс. Введение в систему знания' (1990) и др. Лекции по философии Гегеля, прочитанные им с 1933 по 1939 в Высшей школе практических исследований, привлекли внимание Арона, Батая, Клоссовски, Лакана, Мерло-Понти и др., оказав значимое влияние на развитие философии (особенно - экзистенциализма) во Франции. Как отмечал К., 'вполне возможно, что будущее мира, а следовательно, смысл настоящего и значение будущего действительно зависят в конечном итоге от того, каким образом мы интерпретируем сегодня гегелевские сочинения'. (По мнению историка французской философии 20 в. В.Декомба, 'в той версии, которую дал Кожев, гегелевская философия обнаруживает черты, способные соблазнить ницшеанца - в ней появляется дух авантюры и риска, она угрожает самой личности,
