скульптуры, отсутствие чего-нибудь, смерть, дыры, эпидемии, таинственные шкатулки, время и Бога' (К.Милле). Собственно, 'подписывание', по своей сути, и есть не что иное, как фиксация применительно к определенному феномену его статуса произведения искусства. Так, например, в 1960 Ф.Арман (совершивший в своей творческой эволюции переход от pop-art к 'К.И.' - см. Pop-art), по его же словам, 'публично подписал Нью-Йорк во всех направлениях'; аналогично программное заявление Бена: 'я подписываю 'Все'. Понятие Всего тоже есть произведение, имеющее определенное место в истории искусство. Понятие Всего создано тем, что Все охвачено сознанием'. (В свете этих идей К.И. ряд критиков семантически и аксиологически сопрягает эстетическую программу К.И. с социальной программой М.Мак- Люэна, центрированной вокруг идеала 'тотального вовлечения' всех индивидуальных сознаний в общий контекст культуры 'глобальной деревни': например, Дж.Бернхам трактует в этом контексте художественную практику К.И. как своего рода средство имплозии культурного пространства.) К.И. может рассматриваться как своего рода рубежное между модернизмом и постмодернизмом (см. Модернизм, Постмодернизм). Трактовка К.И. произведения искусства как 'не занимающего определенного места в пространстве' (Р.Берри) может рассматриваться в качестве одной из предпосылок постмодернистского понимания текста как 'поля операциональных трансформаций' (Р.Барт), - в отличие от книги, которая занимает 'определенное место' в пространстве, - например, на полке (см. Текст, Конструкция, Письмо, Скриптор). Поиски К.И. в сфере художественной техники (особенно в сфере моделирования вербальных сред и практики текстовых коллажей) во многом послужили основой постмодернистской концепции художественного творчества (см. Коллаж, Интертекстуальность), а также формирования парадигмы 'постмодернистской чувствительности' в целом (см. Постмодернистская чувствительность).
КОРЕНЬ
КОРЕНЬ - постмодернистская метафора, фиксирующая характерную для классической метафизики презумпцию аксиологически окрашенного восприятия глубины как символа местопребывания сущности и истока явления, в ней 'укорененного', что связано с трактовкой познания как проникновения - сквозь поверхностно-явленческую сторону бытия - к его глубинной ноуменальной сущности (см. Метафизика). Введена в философский оборот постмодернизма Делезом и Гваттари в работе 'Ризома' - см. 'Ризома' (Делез, Гваттари). Так, по формулировке Делеза и Гваттари, в рамках классической культуры 'образом мира является дерево /см. Дерево - ММ/', а образом самого дерева - К.: 'корень - образ мира-дерева'. Так, в неоплатонизме - истоке европейской метафизики - внечувственное 'начало' мирового процесса фиксируется именно в смыслообразе К.: если мировой процесс Плотин уподобляет 'жизни огромного древа, обнимающего собою все', то начало эманационных потоков 'пребывает везде неизменным и нерассеянным по всему древу и как бы расположенным в корне'. Согласно Плотину, этот К. бытия, 'с одной стороны, дает древу всеобъемлющую многообразную жизнь, с другой же стороны, остается самим собой, будучи не многообразным, а началом многообразия' (см. Метафизика). По оценке Делеза и Гваттари, метафора К. оказывается сквозной для эволюции европейской культуры - в хронологическом диапазоне от античности до 20 в.: 'вся древовидная культура покоится на них /корнях и корешках -
1). Прежде всего, постмодернистский отказ от идеи К. - это отказ от идеи глубины - как в специально метафизическом, так и в пространственно-топологическом отношениях. Так, во-первых, в контексте 'постметафизического мышления', фундированного презумпцией отказа от поиска внефеноменальной (субстанциальной, трансцендентной и т.п.) сущности (основания) бытия, метафора К. выступает для постмодернизма символом именно такого поиска, стремления проникнуть 'вглубь' явления, имплицитно предполагающего наличие 'за ним' ('в глубине его') его ноуменальной разгадки: по формулировке Фуко, 'за вещами находится… не столько их сущностная и вневременная тайна, но тайна, заключающаяся в том, что у них нет сути' (см. Постметафизическое мышление). Когнитивные процедуры обретают в этом контексте принципиально новое философское истолкование: если в рамках классической философии гносеологический процесс понимался как реконструкция имманентного (глубинного) и неочевидного (без проникновения в эту глубину) Логоса ('латентного смысла' у Деррида) того или иного процесса (как, впрочем, и мира в целом), то постмодернистская гносеология ставит под сомнение саму презумпцию
2). Семантика К. теснейшим образом сопрягается постмодернистской философией с семантикой 'стержня' как 'генетической оси', репрезентирующей собой наличие генетического истока того или иного явления. Согласно постмодернистской оценке, философская позиция, фундированная подобной идеей, неизбежно приходит к пониманию истины как открывающейся в реконструкции того генетического начала постигаемого явления, которое не только является первопричиной (источником) самого факта его бытия (происхождения), но и выступает в качестве детерминанты, обусловливающей единство всего процесса его эволюции. В противоположность этому постмодернизм резко выступает против подобного генетизма: по формулировке Делеза и Гваттари, 'генетическая ось - как объективное стержневое единство, из которого выходят последующие стадии; глубинная структура подобна, скорее, базовой последовательности, разложимой на непосредственные составляющие, тогда как конечное единство осуществляется в другом измерении - преобразовательном и субъективном'. Соответственно этому, в эпистемологическом плане 'понятие единства появляется тогда, когда в множестве происходит процесс субъективации или власть захватывает означающее; то же самое относится и к единству-стержню' (Делез, Гваттари).
3). Согласно постмодернистской оценке, метафора К. репрезентирует в себе также такую фундаментальную интенцию классического стиля мышления, как интенция на поиск универсализма бытия (единства исследуемых сред): 'о генетической оси или о глубинной структуре /корне -
