Постмодернизм

Рорти призывает жестко различать прагматизм как установку по отношению к философским теориям и прагматизм как установку по отношению к реальным теориям: метафилософский релятивизм Джемса и Дьюи, совершенно справедливо убежденных в том, что нет никакого 'извнеположенного' способа осуществить выбор между несопоставимыми философскими теориями типа платоновской или кантианской, отнюдь не соотносим с 'релятивизмом' как 'таким взглядом на вещи, при котором всякое убеждение в чем- либо - или даже в чем угодно - столь же приемлемо, как и всякое другое'.) Одновременно, по мысли Рорти, в известном смысле открытой остается проблема внешне иррационалистического посыла философского прагматизма: 'мы находимся в привилегированном положении просто благодаря тому, что мы - это мы… Что, если 'мы' здесь - это Оруэллово государство? Когда тираны используют ленинский леденящий душу смысл термина 'объективный' для того, чтобы представить свое вранье как 'объективную истину', что помешает им цитировать Пирса в защиту Ленина' /см.: вышеотмеченная идея Пирса о 'точке зрения, преодолевшей все возражения' - И.Б./. Безусловно, тезис об истине как результате общения приложим лишь к 'неизвращенным' (Хабермас) условиям такового общения. Критерием же подобной 'неизвращенности', по мысли Рорти - М.Уильямса, может выступать лишь употребление 'наших' критериев значимости: 'если мы суть те, кто читает и осмысливает Платона, Ньютона, Канта, Маркса, Дарвина, Фрейда, Дьюи и т.д.'. Как подчеркивает Рорти, 'мильтоновская 'свободная и открытая встреча', в которой истина должна восторжествовать, сама должна быть описана скорее в терминах примеров, чем принципов - она похожа больше на базарную площадь в Афинах, чем на заседание кабинета Соединенного Королевства, больше на двадцатый, чем на двенадцатый век… Прагматик должен поостеречься повторять за Пирсом, что истине суждена победа. Он не должен говорить даже, что истина победит. Все, что он может - это сказать вместе с Гегелем, что истина и справедливость находятся в русле последовательных стадий европейской мысли'. Джемс подчеркивал: 'Если бы жизнь не была настоящей борьбой, успех которой состоит в том, что нечто постоянно приобретается для мира, она была бы не лучше, чем игра в любительском спектакле, с которого по крайней мере всегда можно уйти… жизнь 'ощущается' как борьба'. В контексте печально знаменитого трагизмом собственных последствий тезиса Маркса о том, что задача состоит в том, чтобы не столько объяснять, сколько изменить мир, особо изысканным видится идея Рорти, согласно которой 'мы можем чтить Джеймса и Дьюи за то, что смогли дать нам лишь очень немногие философы - за намек /выделено мною - И.Б./ на то, как мы можем изменить нашу жизнь'. Именно геополитическая активность англо-американского блока в 20 ст. позволила предотвратить планетарное торжество тоталитаризма /ср. с 'парадигмальным атлантизмом' Рорти - И.Б./.

'НЕЧТО, ОТНОСЯЩЕЕСЯ К ГРАММАТОЛОГИИ'

'НЕЧТО, ОТНОСЯЩЕЕСЯ К ГРАММАТОЛОГИИ' - книга Деррида ('De la Grammatologie'. Paris: Les Edition de Minuit, 1967). В английском переводе - 'Of Grammatology', что и с английского, и французского языков можно перевести как 'относительно грамматологии', 'нечто, относящееся (относимое) к грамматологии', хотя, строго рассуждая, само словосочетание 'de la grammatologie' непереводимо, ибо во французском языке существительные с предлогом 'de' не имеют самостоятельного употребления, а могут использоваться лишь в именных конструкциях типа 'существительное - предлог 'de' - существительное'; здесь следует также отметить, что принятый в России перевод названия этой книги 'О грамматологии' - неточен. С учетом всей условности перевода одно из возможных толкований названия этой работы Деррида и вынесено в заглавие данной статьи. 'Н.,О.кГ.' сразу же стала наиболее известной из трех опубликованных работ ('Голос и явление', 1967; 'Письмо и различие', 1967) молодого французского философа, которого дотоле знали преимущественно как переводчика текстов Гуссерля. Эта работа, написанная, казалось бы, в строгом академическом стиле, надолго определила отношение мировой философской общественности к Деррида, создала ему в метафизических кругах тот кредит доверия, который хотя и подрывался с выходом каждой новой его книги, окончательно не исчез и до сегодняшнего дня. Тем, кому Деррида известен преимущественно по 'Н.,О.кГ.' (для удобства примем это название, хотя не следует забывать, что полное название книги - 'Нечто, относящееся (относимое) к грамматологии', 'Нечто, принадлежащее грамматологии'; эти названия имеют, как будет показано ниже, принципиальное значение для Деррида), достаточно сложно опознать в нем автора, например, 'Glas' (более позднего текста, озаглавленного труднопереводимым французским словом, означающим особый род похоронного звона) или 'Eperons: les styles de Nietzsche' ('Шпоры: стили Ницше'). Раздвоение стилей Деррида, столь часто анализируемое в критической литературе, представляется, однако, не столь значительным для того, чтобы говорить о полном несовпадении 'академического' Деррида, автора 'Н.,О.кГ.', с 'анархиствующим' Деррида, автором 'Шпор'. Подтверждением тому может служить сама книга 'Н.,О.кГ', где под внешним академизмом и строгостью изложения отчетливо просматриваются основные, в том числе и 'анархические', идеи деконструкции (равно, впрочем, как и 'Шпоры', где безудержная, казалось бы, свобода интерпретации поставлена в рамки деконструктивистской стратегии). (См. Грамматология.)

НИГИЛИЗМ

НИГИЛИЗМ (лат. nihil - ничто) - исходно - одна из характерных черт буддистской и индуистской философии. Согласно присущему им Н. (или пессимизму), в посюстороннем мире в принципе не присутствует изначальная реальность, ибо она не имеет имени и формы; оформленной же и получившей имя является приносящая страдания иллюзия. Жизнь, таким образом, выступает ничем иным, как нескончаемой сменой рождений и смертей, лишенной смысла и назначения. Спасение человека суть спасение от жизни. В истории философии европейского типа Н. воплощался в ряде разнокачественных версий:

I) Универсалия неклассической европейской культуры, последовательно анти-рационалистическая философская концепция, мироощущение и поведенческий принцип, фундированные акцентированным отрицанием (в смысле хайдеггеровской 'негации') тех или иных социокультурных оснований. Как особый термин 'Н.' был введен в оборот немецким философом Ф.Г.Якоби в его послании к И.Г.Фихте (1799). Слово 'Н.' приобрело широкую распространенность среди интеллектуалов Европы после осмысления богоборческих интенций Великой французской революции и во многом благодаря роману И.С.Тургенева 'Отцы и дети' (1862). Ницше, заимствовав термин 'H.' y Тургенева, обозначал им явление, связанное с переоценкой всех высших ценностей - т.е. именно тех, которые только и наполняют смыслом все действия и стремления людей. Как отмечал Ницше, '… нигилизм петербургского фасона (что означает истовую веру в неверие, готовую принять за это любые муки), эта горячность свидетельствует в первую очередь о потребности в вере…'. По Ницше, нет больше ничего, во имя чего следует жить и к чему надо было бы стремиться: 'что означает нигилизм? То, что высшие ценности теряют свою ценность, нет цели, нет ответа на вопрос зачем'. Вместе с исчезновением страха перед человеком уходит и безусловная любовь к нему. H. y Ницше суть порождение трагического распада мира на бытие и смысл. Н. может быть преодолен лишь посредством имманентизации человеком идей 'воли к власти' и 'вечного возвращения'. Таким образом, H. y Ницше, выступая в ипостаси не идеологии, а метафизики, преследовал цель обоснования жизнеутверждающих принципов, обозначения 'нового пути к 'Да'. Согласно Ницше, традиционный европейский Н. шопенгауэровского типа характеризуется стремлением к жизни 'в согласии с целями, установленными извне'. Русский же Н., по Ницше, 'научившись