Постмодернизм

создание новых слов, никакое синтаксическое нововведение не могут его заменить'. Типографские, лексические и синтаксические образования необходимы для того, чтобы придать выразительную форму скрытому единству. 'Нам, - продолжают Делез и Гваттари, - известны редкие удачи такого рода. Что же касается нас, то нам этого добиться не удалось. Мы использовали лишь слова, которые для нас функционировали в качестве плато. РИЗОМАТИКА = ШИЗОАНАЛИЗ = СТРАТО-АНАЛИЗ = ПРАГМАТИКА = МИКРОПОЛИТИКА. Эти слова являются понятиями, а понятия - это линии, то есть системы чисел, относящиеся к тому или иному измерению множественности (страты, молекулярные цепи, линии ускользания или разрыва и т.д.). Мы ни в коем случае не претендуем на научность. Мы знаем о научности не больше чем об идеологии: только о механизмах. Нет ничего, кроме машинных механизмов желания и коллективных устройств речи'. Механизм в своей множественности действует с одинаковой неизбежностью в семиотических, материальных и социальных потоках. 'Больше не существует деления на поле реальности (мир), поле репрезентации (книга) и поле субъективности (автор). У книги нет продолжения в другой книге, нет объекта в мире и нет субъекта в лице одного или нескольких авторов'. Книга-ризома, а не раздвоенная, стержневая или мочковатая. Не легко воспринимать вещи по их середине, не сверху и не снизу, не справа и не слева: попробуйте, призывают Делез и Гваттари, и вы увидите, как все изменится. И далее авторы отмечают: 'Мы пишем историю, но пишем ее с точки зрения человека, ведущего оседлый образ жизни, во имя унитарного аппарата Государства. Чего не хватает, так это Номадологии, отличной от истории, хотя здесь также имеются редкие и большие удачи. Письмо объединяет машину войны и линию ускользания, оно отрицает страты, сегментарности, оседлость, государственный аппарат… Культурная книга по необходимости калька: калька самой себя, калька предыдущей книги того же автора, калька других книг, как бы они не отличались друг от друга, нескончаемый отпечаток понятий и слов, копия мира сегодняшнего, прежнего и будущего. Но книга антикультурная может быть поглощена еще более невежественной культурой: она введет в оборот забытое, но не память, отсталость, а не развивающийся прогресс, номадизм, а не оседлость, карту, а не кальку. РИЗОМАТИКА = ПОП' АНАЛИЗ, даже если у людей имеются другие дела, кроме чтения, даже если университетская или псевдонаучная культура остается слишком тяжеловесной и мучительной. Ибо наука, допустив такое, впала бы в безумие: взгляните на математику, это не наука, а бесконечное номадическое арго. Особенно в теоретической сфере ценятся любые, даже непрочные, наборы аргументов и прагматика гораздо больше, чем кальки понятий, которые ничего не способны изменить'. Кочевники изобрели против государственного аппарата машину войны. История никогда не понимала кочевников, книга никогда не понимала внешнее. В ходе исторического развития, согласно Делезу и Гваттари, 'Государство стало моделью книги и мысли: логос, король-философ, трансцендентность идеи, содержание мысли, республика духа, суд разума, идейные функционеры, человек-законодатель и субъект. Но связь машины войны с внешним миром - это не другая модель, это тип устройства, который дает возможность мысли стать кочевой, книге - деталью всех движущихся машин, стеблю - ризомой (Клейст и Кафка против Гете)'. (См. Ризома, Перехват кода, Разрыв, 'Генерал', Дерево, Корень, Плато.)

РОДО

РОДО (Rodo) Xoce Энрике (1871-1917) - уругвайский философ, писатель, политик. Р., Марти-и-Перес и Р.Дарио являются 'культовыми' фигурами латиноамериканского модернизма, задававшими уровень самосознания, рефлексии и самокритики латиноамериканской философии на основе концепции 'бытия по-латиноамерикански' на весь 20 в. Особая роль как основному теоретику принадлежит в этом трио Р. - 'гениальному самоучке' (опыт его обучения на подготовительном отделении Университета Монтевидео оказался непродолжительным и неудачным) и прекрасному стилисту. Р. ('одинокий интраверт') не оставил непосредственных учеников, однако сумел задать мифологемы, к которым обращались многие мыслители, связанные с 'философией латиноамериканской сущности' и с 'философией освобождения'. Свою философскую позицию Р. определял как 'новый идеализм' (или 'неоидеализм'). Другое ее определение - 'метафизический эмпиризм'. В философском плане наиболее близкими к Р. оказались его современники Вас Феррейра (которого также определяют как представителя 'метафизического эмпиризма') и Корн (автор собственной версии 'нового идеализма'). По сути же Р. занимался всю свою творческую жизнь выявлением поэтики латиноамериканской культуры. В своих работах он постоянно апеллировал к авторитету Платона, опирался на историко- социологические концепции Э.Ренана, И.Тэна, А.де Токвиля, Т.Карлейля, обращался к творчеству Р.У.Эмерсона и Ницше. Его любимым автором был также М.Монтень. Р. был знатоком классической испанской культуры и латиноамериканской культуры колониального периода (прежде всего стран Ла-Платы). С 1895 Р. начинает выступать в печати, сделав публицистическую деятельность основной канвой своей небогатой внешними событиями жизни. В марте 1895 он совместно с писателем В.Пересом Пентигом основал 'Национальный журнал литературы и общественных наук', просуществовавший до 1897. В 1898 приглашен в Университет Монтевидео читать курс по литературе. Периодически Р. принимал участие в политической жизни Уругвая. Первый его приход в политику - депутатство в парламенте от партии 'Колорадо' (либералы) - закончился в 1904 (в партии состоял с 1897). В 1906 Р. принял участие в политической и интеллектуальной полемике на стороне либералов против 'якобинства', воплощенного в позитивистских схемах социальных изменений, в частности, ограничивавших религиозное присутствие в общественной жизни (сам Р. получил католически окрашенное семейное воспитание). В 1910-1916 Р. вновь депутат парламента. В 1910 Р. представлял Уругвай на праздновании столетия независимости Чили. В 1912 Р. порвал с партией 'Колорадо' и перешел в оппозицию. В 1916 решает уехать в Европу в качестве корреспондента журнала 'Карас и каретас'. Умер в Палермо. В 1920 его останки были перевезены на родину. Любимая философско- литературная форма Р. - эссе, важнейшими из них являются: 'Ариэль' (1900, принес автору континентальную, а затем и мировую известность, в 1908 появился термин 'ариэлизм'; эссе было провозглашено 'интеллектуальным евангелием' латиноамериканской молодежи), 'Тот, кто грядет' (1897, оценивается как 'образцовое произведение модернизма'), 'Рубен Дарио. Его литературная индивидуальность. Его последние произведения' (1899), в качестве программной статьи Р. обычно называют 'Литературный американизм' (1895), в 1906 вышел сборник 'Либерализм и якобинство', в 1909 - сборник 'Мотивы Протея', а в 1913 - сборник 'Башня Просперо'; после смерти Р. появилось еще три сборника: 'Путь Пароса' (1918), 'Новые мотивы Протея' (1927), 'Последние мотивы Протея' (1932). Будучи приверженцем 'литературного американизма' (провозвестниками которого в 19 в. для него были венесуэлец и 'гражданин Америки' С.Боливар, аргентинец Х.М.Гутьеррес и эквадорец М.Монтальво) и знатоком классического наследия колониального периода, Р., в отличие от лидера литературного латиноамериканского модернизма Дарио, выступил против тезиса о необходимости разрыва с традицией как условия становления латиноамериканского национального самосознания и обретения культурной идентичности. Именно в специфике собственной традиции и ментальности ('характере чувствования народа или расы', 'коллективном духе'), при их соответствующей переинтерпретации, лежит, согласно Р., ключ к решению современных жизненных проблем латиноамериканца. 'Каждая индивидуальность должна стремиться выявить оригинальное содержание, еще в большей степени это относится к народам'. С этих позиций он и критикует, давая общую высокую оценку его творчеству, Дарио за отказ от традиции, космополитизм и бегство от действительности. Явное или неявное оппонирование Дарио пронизывает все творчество Р., как и признание духовной общности с ним, хотя встречались они всего лишь один раз: '…из моих бесед с поэтом я вынес убеждение, что его взгляды гораздо полнее воплощены во мне, чем в тех, кто клянется его именем на каждом шагу'. Культура, отражая специфику национального художественного мышления, способ восприятия мира и характер усвоения европейской традиции, не предлагает, однако, самоизоляционизм. По Р., она полнокровно функционирует только будучи вписанной в общемировой контекст. 'Космополитизм, неизбежный как элемент формирования, не исключает ни чувства верности прошлому, ни ведущей линии, должной центрировать гений расы в слиянии элементов, которые создадут окончательного американца будущего'. Зрелость национальной культуры, согласно Р., определяется силой и характером 'собственного