– Но мы хотим и тебя захватить, чтобы отвезти домой на такси.
– Можно, – кивнула Клода. – Но только из любви к тебе.
– Помощь нужна? – с надеждой спросил Тед.
– Справимся, – отрезала Эшлин. – Мы отвезем ее домой, к мужу.
Клода заключила Теда в тесные объятия, икнула – Эшлин поморщилась – и поцеловала его в лоб.
– Ты хороший, – ласково сказала она. – Не забывай, заходи в гости.
– Зайду! – обещал обнадеженный Тед.
– Пошли, – тронула ее за плечо Эшлин, но Клода рвалась попрощаться с остальными.
– Пока, Джек, – пропела она.
– Пока, Клода, рад был познакомиться, – улыбнулся Джек.
– И я рада, – нежнейшим голоском отвечала Клода. – Надеюсь, не последний раз видим… Ой! Эшлин! Ты мне сейчас руку оторвешь!
Мрачная Эшлин молча потащила подругу к выходу.
Полулежа на заднем сиденье такси, Клода всю дорогу бубнила, какие сволочи Эшлин с Маркусом, как ей не хочется домой, как ей было весело, а у нее двое детей, и она так редко где-нибудь бывает… И вдруг на полуслове замолчала. Уронив голову на грудь, она отключилась.
Спотыкающуюся, Клоду довели до крыльца.
Когда Дилан открыл дверь, Маркус бодро отрапортовал:
– Пьяная женщина с доставкой на дом. Распишитесь. Маркус и Эшлин вернулись в такси и поехали восвояси.
– Ручка есть? – спросил Маркус, пока они ехали по пустым темным улицам к ее дому.
– Ага.
– А листок бумаги? Эшлин полезла в сумку.
Краем глаза она видела, как он царапает на листке нечто похожее на: «Пьяная женщина с доставкой на дом. Распишитесь», но проверить не успела, потому что Маркус быстро убрал бумажку.
На следующее утро телефон Эшлин зазвонил в четверть девятого. В такую неприличную рань это могла быть только Клода, терзаемая муками совести. Так оно и оказалось.
– Я с половины седьмого не сплю, – робко начала она. – Хотела извиниться за вчерашнее. Прости, я так виновата, так виновата… Я выглядела полной дурой, да? Наверно, беда в том, что у меня двое детей и я редко где-нибудь бываю.
– Все отлично, – сонно промямлила Эшлин. – Ты очень всем понравилась.
– Клода? – одними губами спросил Маркус. Эшлин кивнула.
– Ты была замечательная, – не поднимая головы от подушки, громко добавил Маркус. – Такая милая.
– Это кто? Маркус? Какой он любезный! Передай ему, что он – прелесть.
– Она говорит, ты – прелесть, – сообщила Эшлин Маркусу.
Но настроение Клоды быстро изменилось:
– Слов нет, как я ждала этого вечера, как хотела пойти куда-нибудь с тобой и как мне было весело, но теперь ты ведь больше никогда меня не позовешь. Это был мой самый лучший вечер за много лет, и я сама все испортила.
– Не сходи с ума, ты можешь ходить с нами куда и когда угодно!
– В любое время, – присовокупил Маркус.
– Скажи, Эшлин, ты не помнишь, как я оказалась дома?
– Мы с Маркусом довезли тебя на такси.
– Ах да, – пробормотала Клода. – Припоминаю… Хотя, если честно, нет, – сникла она. – Помню концерт, а потом все как-то теряется…
Когда она повесила трубку, Маркус поцеловал Эшлин и негромко спросил:
– Я был хорош вчера вечером?
– Э-э-э… нет, – удивилась Эшлин. Когда они пришли домой, то сразу заснули и любовью не занимались.
– Нет? – потрясенно вскрикнул он.
Только теперь Эшлин поняла, о чем он спрашивал.
– На сцене? Я думала, ты говоришь про постель. На сцене ты был просто великолепен, я же тебе сразу сказала.
– Лучше Билли Велика, «одного из лучших юмористов Ирландии»?
– Да, ты же знаешь.
– Знал бы, не спрашивал бы.
