Казалось, она двигается под одной ей слышную музыку.
– И я хочу конфет, – заныла Молли.
– И я хочу конфет, – пропела себе под нос Клода, доставая еще один пакет.
Дилан застыл от изумления.
Клода игривым жестом открыла предназначавшийся Молли пакетик конфет и вытащила одну.
– Тебе? – подмигнула она дочке. – Нет, мне.
И, не обращая внимания на хныканье детей, зажала карамельку яркими губами, втянула в рот и с выражением невероятного наслаждения на лице принялась сосать.
– Клода! – надтреснутым голосом окликнул жену Дилан.
– Да?
– Клода!
Она тут же вскинулась, громко хрустнула конфетой.
– Что?
– С тобой все в порядке?
– Да!
– Ты сегодня немного рассеянна.
– Правда?
– О чем ты думаешь? – Дилан искренне не понимал, что происходит с Клодой.
И Клода быстро, не мешкая ни секунды, выпалила:
– Думаю, как сильно я тебя люблю.
– Но это серьезно? – с опаской спросил Дилан. Ответ жены его обескуражил. С чего это вдруг Клода заговорила о любви?!
– Да, я очень, очень, очень тебя люблю! И Клода с нежностью обняла мужа.
– Честное слово? – заглянул он ей в глаза, пытаясь найти ответ.
Клода спокойно встретила взгляд мужа.
– Честное слово!
50
Август близился, и напряжение росло. В первом номере все еще было несколько пробелов, и все попытки заполнить их кончались неудачами. Интервью с Беном Эффлеком пришлось отменить, рекламу обувного магазина – убрать, потому что магазин внезапно закрылся, а статья про сексуальные проблемы монашек была признана слишком рискованной.
Моральный дух коллектива понижало и то, что нельзя было позволить себе роскоши полностью отдать время и внимание первому номеру журнала. На подходе были следующие номера. И среди этого кошмара Лиза созвала планерку по декабрьскому выпуску.
Но вовсе не оттого, что была, по общему мнению, «гестаповской стервой». Ропщи не ропщи, обзор фильмов на декабрь готовится в августе. И если кто-нибудь из исполнителей главных ролей в городе, интервью надо брать сейчас, а не через две недели, когда работы в журнале будет поменьше, зато и кинозвезда усвистит куда-нибудь в жаркие страны.
Лизиной головной болью оставалась презентация первого номера журнала.
– Мы должны произвести фурор. Хочу, чтобы те, кто не будет приглашен, рыдали от зависти! Нужен внушительный список гостей, роскошные подарки, великолепные напитки и изумительная еда. Посмотрим- ка, – забарабанила она пальцами по столу, – что бы нам такое подать?
– Может, суши? – язвительно предложила Трикс.
– Отлично, – блеснув глазами, оживилась Лиза. – Разумеется, а что еще?
Эшлин озадачили составлением списка тысячи ирландских знаменитостей.
– Уж не знаю, наберется ли в Ирландии тысяча знаменитостей, – с сомнением протянула она. – А вы еще им всем подарки дарить хотите. Откуда же мы деньги возьмем?
– Найдем спонсоров. Какой-нибудь дом косметики, – отрезала Лиза.
В последнее время Лиза злилась больше, чем обычно. Через три дня после мини-поцелуя под дождем Джек отбыл в Новый Орлеан на всемирную конференцию «Рэндолф коммуникейшнз». На целых десять дней! Он извинился, что покидает редакцию в столь горячее время, но раздражал Лизу не этот саботаж, а то, что своим отсутствием Джек сводил на нет весь их мимолетный роман.
– Смотрите, вот пригласительный билет!
И Лиза бросила Эшлин и Мерседес открытку.
– Прелесть, – сказала Эшлин.
– Еще слов бы каких-нибудь, и совсем хорошо, – съязвила Мерседес.
Лиза раздраженно вздохнула:
