конечно, в качестве средства самозащиты вряд ли спасет, но с пустыми руками выходить ночью на улицу ей показалось неразумным. Она помнила, как сбежала по ступенькам крылечка вниз, как ночной холод сразу пробрался под пижаму, как ступила нечаянно в дождевую лужу, и тапочек наполнился ледяной водой (на дворе тогда стоял конец сентября). Как вошла, будто на освещенные подмостки, в пятно света, падающего то ли от фонаря, то ли от вышедшего из-за тучи месяца. И как внезапно ее сковал страх. Она застыла на месте, не в силах ни пошевелиться, ни закричать. Воздух вдруг превратился в кристаллики, и легкие девушки наполнились колючей ледяной крошкой. Рита еще успела подумать, что, пожалуй, теперь прочувствовала в буквальном смысле выражение «кровь стынет в жилах». А дальше случился провал в памяти. Очнулась она уже на кухне собственной квартиры. Вокруг нее хлопотала, причитая, бабушка, Лика плакала. А сама Рита сидела прямо на полу, привалившись спиной к стене. Бабушка совала ей под нос кружку с каким-то напитком, ароматом напоминающим летний воздух. И только после того, как по просьбе бабушки глотнула горячей жидкости, поняла, почему запах у нее вызвал ассоциации с летом: то был травяной отвар с медом. Потом уже ей рассказали, как она сама пришла домой после почти часа отсутствия. Без зонта. Где была, что делала, так и осталось загадкой. Бабушка уверяла, что выходила искать старшую внучку, звала-звала, но Рита не отвечала. Прогулка холодной
Вы читаете Стеклянный омут
