теоретического характера: без всяких натяжек можно сказать: они в буквальном смысле слова касались судеб России, перспектив ее дальнейшего развития. Это был спор не о теории, а о жизни и смерти государства. И, как мне кажется, с сожалением приходится констатировать, что сами ленинские положения о новой экономической политике не отличались железной последовательностью, четкостью и той определенностью, которая не допускает двусмысленных толкований. А таковые были: ими пестрят многие последние выступления лидера партии. То он говорит:
Отмечая некоторую двусмысленность и противоречивость толкования новой экономической политики самим Лениным, нужно в целом подчеркнуть, что в конечном счете именно на эту политику он возлагал свои основные надежды, говоря
Я посчитал возможным уделить данному вопросу столько внимания, поскольку именно сложность обстановки в этот период, разноречивые толкования характерам целей НЭПа, а также отсутствие единства в высшем эшелоне партийного руководства фактически были тем мощным импульсом, который поставил в повестку дня вопрос о введении в партии поста Генерального секретаря. Помимо этого, были, разумеется, и некоторые другие причины. На них мы вкратце остановимся.
Хотя Троцкий после окончания Гражданской войны и поражения во время дискуссии о профсоюзах оказался если не на заднем плане политической сцены, то все-таки вышел из всех этих перипетий с сильно подмоченной репутацией и несколько поблекшим авторитетом. Однако в целом его политический вес и позиции были достаточно сильны, чтобы можно было сбрасывать их со счета. К тому же, вокруг него сплотилась тесная, хотя и не весьма многочисленная, но зато весьма политически активная группа сторонников. «Небольшевистское прошлое» Троцкого в некоторой степени уравновешивалось его заслугами в Гражданской войне. Ко всему прочему, он был необычайно плодовит в литературном плане и его статьи и брошюры выходили массовыми тиражами, причем он не стеснялся выступать по самым различным вопросам, видимо, пожираемый завистью к энциклопедистам прошлых эпох. Так что на весах политической Фемиды он с полным основанием считался фигурой значительной.
Ленин в своих политических расчетах, несомненно, учитывал роль и авторитет Троцкого. Хотя, как мы убедимся в дальнейшем, рассматривал его скорее как своего политического союзника в борьбе за сохранение известного баланса сил в правящей верхушке, нежели чем в качестве своего политического преемника. Их разделяло слишком многое, чтобы Ленин решился сделать ставку на Троцкого. В широком смысле они были не столько политические единомышленники, сколько политические соперники. И предметом их соперничества была не только сама по себе власть, но и политико-стратегическое видение перспектив и путей будущего развития страны и партии. Последнее обстоятельство обязательно должно приниматься во внимание при рассмотрении вопроса о ходе дальнейшей борьбы за то, кому было суждено стать преемником Ленина.
Зиновьева и Каменева Ленин знал слишком хорошо, чтобы всерьез рассматривать их в качестве реальных кандидатов на его место лидера партии. В политическом отношении они оба не отличались твердостью и последовательностью. То же самое можно сказать и об их индивидуальных личных качествах, необходимых для того, чтобы быть лидером.
Я позволю себе затронуть еще один момент, хотя кое-кому он и может показаться довольно шокирующим. В составе Политбюро ко времени XI съезда партии из пяти полноправных членов трое были лицами еврейской национальности — Троцкий, Зиновьев и Каменев. Сам Ленин был русским, Сталин — грузином. С точки зрения чисто национальных критериев выбор был чрезвычайно узок. В послереволюционной России были достаточно развиты антисемитские настроения, хотя этот факт большевики и пытались скрывать. Но полностью их игнорировать было просто невозможно, имея в виду цель общенационального сплочения на платформе большевистской партии. Как говорится, интернационализм интернационализмом, а персональная национальность лидера — вещь отнюдь не второстепенная. Уже в силу этого обстоятельства ни один из трех перечисленных членов Политбюро реально не мог претендовать на роль общепризнанного вождя государства, где большинство населения составляли русские. В крайнем случае по признаку национальности гораздо больше подходил грузин Сталин, к тому времени фактически обрусевший и от своей истинной национальности, кроме отдельных привычек, не сохранивший почти ничего, кроме своего самобытного акцента, когда он говорил по-русски.
Впрочем, я несколько забежал вперед, поскольку личные качества и особенности политической физиономии важнейших претендентов на ленинское наследство более детально будут рассмотрены в следующей главе.
Здесь же мне хотелось упомянуть еще одно обстоятельство, подтолкнувшее Ленина к выбору Сталина на пост Генерального секретаря. Руководство Секретариата, избранное на предыдущем съезде, в котором первую скрипку играл Молотов, оказалось явно не на высоте. У членов Секретариата не было должного политического авторитета и необходимых организаторских данных для выполнения возложенных на них обязанностей. Сохранились многочисленные критические филиппики Ленина в адрес Секретариата и его ответственного секретаря Молотова. В них он, без особой деликатности, подвергал работу данного органа серьезной, часто просто уничижительной критике. В узких партийных кругах ходил даже слушок, что за глаза Ленин называл Молотова «железной жопой партии». Какой смысл он вкладывал в это понятие, догадаться нетрудно. По меньшей мере, эта характеристика не говорила в пользу последнего.
Во время борьбы против культа личности и разоблачения так называемой антипартийной группы Молотова — Маленкова — Кагановича ярый приспешник тогдашнего лидера партии Н.С. Хрущева главный редактор газеты «Правда» П.А. Сатюков на XXII съезде партии (1961 г.) в целях дискредитации Молотова вытащил на свет божий даже одно письмо Ленина, адресованное Молотову в годы его секретарства в ЦК РКП(б). Вот что писал вождь руководителю Секретариата ЦК партии:
Нет смысла комментировать это письмо. Во всяком случае оно недвусмысленно выражает отрицательное отношение Ленина к постановке работы Секретариата под руководством Молотова. Логично предположить, что аналогичные или еще более резкие жалобы на работу Секретариата приходили и от других партийных работников, в особенности с мест. Так что становилась все более необходимой и неизбежной скорейшая замена всего состава Секретариата, и прежде всего его руководителя.
А кандидатура на этот пост уже была, как говорится, вполне готова. Причем единственная кандидатура, а не одна из многих других.
На XI съезде партии Сталин был избран в Президиум. Какого-либо доклада он не делал, не выступал он и в прениях. Словом, вел себя так, как будто его даже и не было на съезде. Его имя несколько раз
