львиное место уделено лично Сталину и механизму функционирования Политбюро и других органов ЦК. Воспоминания Бажанова во многом вызывают серьезные сомнения, но тем не менее немало фактов, приводимых им, могут рассматриваться если не как полностью достоверные, но все же представляющие немалый исторический интерес. Сам Бажанов вплотную соприкасался с работой Политбюро, Оргбюро и Секретариата, поэтому некоторые его наблюдения заслуживают доверия и внимания. Вот его свидетельства относительно того, как на практике разграничивались функции этих всемогущих органов ЦК, в частности о работе Секретариата:
«Функции его плохо определены уставом. В то время как по уставу известно, что Политбюро создано для решения самых важных (политических) вопросов, а Оргбюро — для решения вопросов организационных, подразумевается, что Секретариат должен решать менее важные вопросы или подготовлять более важные для Оргбюро и Политбюро. Но, с одной стороны, это нигде не написано, а с другой стороны, в уставе хитро сказано, что «всякое решение Секретариата, если оно не опротестовано никем из членов Оргбюро, становится автоматически решением Оргбюро, а всякое решение Оргбюро, не опротестованное никем из членов Политбюро, становится решением Политбюро, то есть решением Центрального Комитета; всякий член ЦК может опротестовать решение Политбюро перед Пленумом ЦК, но это не приостанавливает его исполнения».
Другими словами, представим себе, что Секретариат берет на себя решение каких-нибудь чрезвычайно важных политических вопросов. С точки зрения внутрипартийной демократии и устава ничего возразить по этому поводу нельзя. Секретариат не узурпирует прав вышестоящей инстанции — она может всегда это решение изменить или отменить. Но если Генеральный секретарь ЦК, как это произошло с 1926 года, уже держит всю власть в своих руках, он уже может не стесняясь командовать через Секретариат»[966].
В свете очевидных и бесспорных фактов тезис о некоей в основном технической роли Секретариата выглядит упрощением, если не сказать искажением исторической правды. Ближе к истине лежит предположение о том, что Ленин, да и его ближайшие соратники, понимали, что не так важен сам пост, как человек, который этот пост занимает. Не мог не понимать этого и ярый противник Сталина Троцкий. Однако нигде не зафиксировано, чтобы он хоть рукой пошевелил, чтобы воспрепятствовать назначению на должность Генерального секретаря Сталина. А он, по его собственным словам, близок был к Ленину, который якобы видел в нем своего потенциального преемника. (Об этом речь пойдет в следующей главе).
Складывается убеждение, что назначение Сталина на должность Генерального секретаря было осуществлено если не по личной инициативе Ленина, то при его полной и безусловной поддержке. Не исключено, а скорее всего, даже вероятно, что в лице Сталина Ленин видел фигуру, способную противостоять Троцкому, и тем самым усилить позиции самого Ленина. Ведь Ленин никогда не забывал, что не кто иной, как Троцкий выступал против него по самым острым политическим вопросам. Если в Троцком Ленин и не видел реальную угрозу своей собственной власти и своему авторитету, то всегда считался с возможностью политического противостояния с ним в наиболее кризисные и наиболее переломные моменты исторического развития. Вполне возможно, что он, стремясь избежать излишней, а тем более открытой, конфронтации с Троцким, в данном случае действовал через посредство Каменева и Зиновьева. Оба же последних при этом руководствовались скорее всего не желанием оказать политическую поддержку Сталину, черты и особенности характера которого им были прекрасно известны, и тем самым как бы ставили предел возможностям их сотрудничества с ним. Они преследовали вполне определенную, лежавшую на поверхности цель — ослабить политические позиции, вес и влияние Троцкого в партийных верхах. В Троцком они видели главного претендента на ленинское политическое наследство, на место лидера партии и государства. Это обстоятельство и перевесило чашу весов в пользу Сталина.
Однако, повторю еще раз: без явного согласия Ленина, а тем более при его сопротивлении такое назначение было немыслимым. Поэтому в некотором смысле правомерно считать, что назначение Сталина на пост Генерального секретаря было инициативой Ленина. Инициативой не прямой, а достаточно замаскированной, но тем не менее вполне определенной. Тот факт, что не сам лично Ленин формально внес это предложение объясняется просто: на заседаниях пленума ЦК часто председательствовал Каменев, и формально именно он вносил заранее уже согласованные предложения.
Вот как проходил пленум ЦК, избравший Сталина Генеральным секретарем. Приводимые факты взяты из книги Д. Волкогонова. Книги, возможно, единственным, но существенным достоинством которой является то, что автор ввел в научный оборот много архивных источников, ранее бывших недоступными исследователям. (Но оказавшихся вполне доступными, в том числе и в Архиве Президента РФ, не кому-либо иному, а именно Волкогонову.)
Д. Волкогонов сообщает:
Я не берусь комментировать те пояснения, которые дает Волкогонов. Они, на мой взгляд, продиктованы общей направленностью его книги, поэтому едва ли есть резон вступать с ним в дискуссию в
