Политическая биография Сталина

Если он, будучи составной частью этих систем, играет организующую роль, а не выступает в качестве своего рода демиурга, то в этом не было бы ничего предосудительного или ошибочного. Но если он сам превращается в некоего творца, определяющего все и вся, то это уже совершенно иной коленкор, иная постановка вопроса. Именно в этот период у Сталина окончательно формируется убеждение: аппарат является главным инструментом как для достижения власти, так и для ее сохранения в своих руках. Аппарат стал альфой и омегой политической стратегии Сталина, одной из фундаментальных основ всего его политического миросозерцания. Отнюдь не оговоркой, а органической частью его понимания всего комплекса этих вопросов, стали слова Сталина «о партии, как организме, и партии, как аппарате»[971].

Начал он свою работу по перестройке аппарата с кадровой перетряски в самих структурных подразделениях Центрального Комитета партии. Сейчас уже невозможно с полной достоверностью нарисовать картину этой кадровой миниреволюции. Но довольно убедительно говорят за себя такие цифры, приведенные на XII съезде партии в отчете ревизионной комиссии, с которым выступил ее председатель В.П. Ногин: «Обращаясь к вопросу о штатах ЦК, приведу такую справку: на 1 марта 1922 г. состояло 705 служащих, на 1 марта 1923 г. — 741; за этот период уволено 1498 человек. Получается какое-то противоречие, но оно объясняется тем, что вообще служащие ЦК долго не засиживаются, так как там очень много проходящих, командированных, уходящих в учебные заведения»[972].

Если проанализировать приведенные цифры, то получается, что численность аппарата ЦК со времени назначения Сталина на пост Генерального секретаря увеличилась всего на 30 с лишним человек, т. е. здесь не заметно каких-то кардинальных перемен, и поэтому нельзя говорить о кадровой революции. А вот состав этого аппарата обновился в два раза, что, на мой взгляд, имеет куда более принципиальное значение, чем незначительное увеличение численности. Ссылка Ногина на обычную текучесть аппарата ЦК как-то не убеждает или, по меньшей мере, убеждает не в полной мере. Логичнее и — это будет ближе к истине — предположить, что Сталин сразу же приступил к обновлению самих кадров, ставя на различные, прежде всего ключевые посты, людей лично преданных ему или близких к нему по политическим воззрениям. То, что это было именно так, не вызывает серьезных сомнений у большинства биографов Сталина.

Осуществлял он меры и иного плана, но нацеленные на одну и ту же цель — увеличить власть аппарата и его представителей на местах. Так, уже 6 июня 1922 г. на места было разослано утвержденное Секретариатом и Оргбюро «Положение об ответственных инструкторах ЦК РКП(б)», по которому инструкторы наделялись весьма широкими правами в отношении выборных партийных органов на местах, а подотчетны они были орготделу ЦК, т. е. аппарату. Вскоре аналогичная система назначаемых инструкторов была создана и на нижних уровнях партийной иерархии вплоть до уездов[973]. Сталин прекрасно понимал, что между политической линией и ее реализацией на практике лежит дистанция огромного размера. И ставил выработку практических мер по реализации политической линии, если не на первый план, то уж во всяком случае непосредственно после задачи выработки правильной политической линии. Важно при этом, по его мнению, обеспечить практическое осуществление таких мер на местах, ибо в противном случае все усилия пойдут прахом. «После того как дана правильная политическая линия, необходимо подобрать работников так, чтобы на постах стояли люди, умеющие осуществлять директивы, могущие понять директивы, могущие принять эти директивы, как свои родные, и умеющие проводить их в жизнь. В противном случае политика теряет смысл, превращается в махание руками»[974].

Следующим важнейшим направлением деятельности Сталина, нацеленной на создание прочных позиций в партии не только в центре, но и на местах, явились его практические шаги по укреплению связей Секретариата с губкомами партии и другими нижестоящими организациями. В губкомах он видел «основную опору нашей партии»[975].

В заключение хочется остановиться еще на одном весьма примечательном моменте в политической стратегии Сталина в этот период. Хотя, надо сказать, что данная особенность была характерна не только для рассматриваемого периода, а являлась одним из излюбленных инструментов Сталина в проведении всей его политики и в дальнейшем. Речь идет о трениях и склоках как сталинском политическом инструментарии, о том, как он сам расценивал роль и значении трений и склок в ходе политической борьбы. В скобках надо заметить, что в тот период многие местные организации были поражены этой болезнью, и ЦК и его органы постоянно занимались разбором и урегулированием этих конфликтов… Тогда склоки и конфликты являлись необъемлемой и наиболее характерной чертой всей партийной жизни. Причем, можно добавить, что склоки и трения не были лишь привилегией местных партийных организаций, они в не меньшей мере были присущи и самому ЦК и его руководящим органам. Так что рассуждения Сталина имеют двойную ценность, характеризуя его понимание борьбы в самой верхушке большевистского руководства.

Высказывание Сталина стоит того, чтобы привести его полностью, ибо в дальнейшем оно поможет уяснить и понять многие его политические шаги и маневры.

Итак, Сталин с макиавеллистской откровенностью рассуждал перед делегатами высшего форума большевистской партии: «Говорят о склоках и трениях в губкомах. Я должен сказать, что склоки и трения, кроме отрицательных сторон, имеют и хорошие стороны. Основным источником склок и дрязг является стремление губкомов создать внутри себя спаянное ядро, сплочённое ядро, могущее руководить без перебоев. Эта цель и это стремление являются вполне здоровыми и законными, хотя добиваются их часто путями, не соответствующими целям. Объясняется эта разнородностью нашей партии, — тем, что в партии имеются коренники и молодые, пролетарии и интеллигенты, центровые и окраинные люди, люди разных национальностей, причём все эти разнородные элементы, входящие в губкомы, вносят различные нравы, традиции, и на этой почве возникают трения, склоки. Всё же 9/10 склок и трений, несмотря на непозволительность их форм, имеют, здоровое стремление — добиться того, чтобы сколотить ядро, могущее руководить работой. Не нужно доказывать, что если бы таких руководящих групп в губкомах не было, если бы всё было сколочено так, чтобы «хорошие» и «плохие» уравновешивали друг друга, — никакого руководства в губернии не было бы, никакого продналога мы не собрали бы и никаких кампаний не провели бы. Вот та здоровая сторона склок, которая не должна быть заслонена тем, что она иногда принимает уродливые формы. Это не значит, конечно, что партия не должна бороться со склоками, особенно когда они возникают на личной почве»[976].

На базе изложенного можно заключить, что Сталин к моменту занятия им поста Генерального секретаря имел четкую и продуманную систему совершенствования работы аппарата партии. Как никто другой в большевистском руководстве, он понимал потенциальную роль партийного аппарата. Он уже явственно видел, что еще до его прихода на работу в Секретариат четко и определенно обозначилась тенденция возрастания роли аппарата во всех сферах партийной и государственной жизни. И этот процесс был порожден не прихотями и пожеланиями того или иного политика, а самим закономерным фактом возрастания удельного веса и значимости новой советской бюрократии в жизни страны.

После прихода Сталина на работу в Секретариат там действительно наступили серьезные позитивные перемены. Разумеется, если их толковать с точки зрения усиления роли аппарата, улучшения подбора кадров и т. д., а не под углом зрения развития демократических принципов и начал в его работе. Но в тот период бюрократия как своего рода опора новой власти нуждалась прежде всего именно в таком укреплении партийного аппарата. Эти перемены к лучшему были оценены на XII съезде партии, где в отчете ЦРК по данному вопросу констатировалось следующее:

«Подводя общие итоги работы аппаратов центральных учреждений РКП за время с XI по XII съезд, ЦРК признает, что за истекший период Секретариат ЦК достиг значительного улучшения работы всего аппарата, что повело к более правильному разделению труда внутри его и вместе с тем установило большую связь между отделами и подотделами, а также укрепило и развило связь аппарата с местами, позволив ему быстрее и полнее учитывать широкий опыт партийных организаций и правильнее реагировать на выдвигаемые жизнью требования»[977].

Вместе с тем, в отчете ЦРК отмечалось, что при огромном числе вопросов, ставившихся перед различными органами ЦК, члены Оргбюро и Секретариата не имели реальной возможности вникать в существо этих вопросов и вынуждены были полагаться на предложения, вносившиеся соответствующими