От слабости она едва стояла на ногах и потому держалась руками за спинку кресла. Надо было что-то сказать, но она никак не могла сообразить — что.
— Я оскорбил вас жестоким словом, Маргарита Михайловна, и приехал просить у вас прошения, — покаянно произнес Филарет.
Слёзы вновь потекли из ее глаз, но то были уже слезы умиротворения. В этот раз говорил митрополит, утешая, печалясь, наставляя.
Новое царствование оказалось для владыки Филарета ничуть не лучше предыдущего, Тот же неустанный труд, перемежаемый огорчительными известиями чаще, чем радостными.
В 1827 году после многолетнего перерыва он был вызван в Синод особому высочайшему повелению. Ему передали слова государя: «Рад, что смогу скоро иметь удовольствие его видеть». Однако перед отъездом, в день святителя Алексия, владыка произнёс в Чудовом монастыре проповедь, о которой потом долго говорили в Москве.
—...Не сообразуйтеся веку сему, писал апостол христианам в веке иудейства и язычества. О горе! Нужно и в христианские времена повторять христианам: не сообразуйтеся веку сему... Зовут нас в храм на богослужение, кажется, мы готовы; однако во время вечерней молитвы мы еще заняты мирскими делами или забавами, до утренней часто не допускает сон, к дневному богослужению не спешим, а из храма торопимся. О Господи! Дом молитвы Твоея ныне походит на гостиницу, в которую входят и из которой выходят, когда кому случится...
В Петербурге владыку Филарета ожидало поручение о подготовке катехизиса — на основе все того же, ранее запрещенного. После замены Шишкова на посту министра просвещения этого следовало ожидать. Пересмотренный и отчасти исправленный текст
был подготовлен быстро. С 1828 года типографии стали печатать полный и краткий катехизисы, по которым основы христианской веры узнавали дети и взрослые, солдаты и школьники, все православные подданные Российской империи. Два печатных экземпляра через обер-прокурора князя Мещерского были направлены государю.
Московский митрополит и в мыслях не порицал царствование Николая Павловича, однако многое его печалило и настораживало. Сам государь оставался ревностным христианином, любил церковные службы и до недавнего времени подпевал тенорком певчим в Большой церкви Зимнего дворца. Он далек был от мистических мечтаний своего брата, и эта угроза православию ушла в прошлое. Огорчало же решительное вмешательство власти в церковные дела, прямо нарушающее законы... Чего стоят одни бракоразводные дела последних лет...
По возвращении в Москву летом 1828 года владыке доложили, что встречи с ним требует министр внутренних дел, генерал-адъютант, граф Арсений Андреевич Закревский. О нем владыке рассказывали разное. Закревский делал карьеру более на полях сражений, чем на паркете, и все же преуспел. Невидного дворянчика покойный государь Александр Павлович женил на одной из богатейших и красивейших невест России — графине Аграфене Федоровне Толстой, а его царствующий брат назначал на видные посты.
В условленный день граф приехал на Троицкое подворье. Высокий, широкоплечий, краснолицый, он заговорил, не убавляя силы своего баса:
— Ваше высокопреосвященство! Приехал к вам за праведным судом!
— Слушаю, ваше сиятельство,— осторожно ответил митрополит.
— Извольте видеть, дело мое таково... Объезжая по воле государя центральные губернии, завернул я в имение своей тещи и Нижегородской губернии. Узнаю, что в Арзамасском уезде некое сборище баб и девок объявило себя общиною и на этом основании вымогает у помещиков пожертвования и даже земельные угодия. Разбой, да и только!.. Однако дело оказалось с законной части правильным. Повидал я тамошнего архиерея, владыку Иакова, а он только руками разводит. Я про него знаю, что с сектантами, с раскольниками боролся, но — стар, слаб. И добр слишком, ласков безмерно, не смеет власти своей употребить да и распустить попросту негодящее собрание в Дивееве!
— Так понимаю, ваше сиятельство, что вы печетесь о потере своей земли?
— Формально земля тещина, но вы понимаете... Степанида Алексеевна дама чувствительная, не выдержала, поддалась на уговоры.
— И большой участок?
— Да не то чтобы большой, полоса на окраине села... но обидно!
— Не совсем понимаю, ваше сиятельство, чего вы ожидаете от меня? Пока волею государя я управляю московскою епархиею.
— Да, владыко, что вам стоит поднять этот вопрос в Синоде — и вынести справедливое решение! Гражданским властям я уже поручил рассмотреть, это дело законным порядком.
Филарет поднял голову и прямо глянул в глаза графа. Вот ведь и не злой человек, и служака верный царю и отечеству, а как дороги ему сокровища земные... Впрочем, ежели в Дивееве действительно возникла лжеобщина — следует разобраться.
— Обещаю вам, ваше сиятельство, что наведу необходимые справки, и, может, дело решится без Синода.
Министр ушел и благодушном расположении духа, уверенный и решении дела в свою пользу. Земли у него было много, но разбрасываться ею он не
