Он умывался много раз в день, частию для свежести лица, частию для освежения глаз,
постоянно утомленных от чтения. От других лекарств отмахивался, полагаясь на свежую воду. Дома владыка ходил в черном полукафтанье, опоясанном белым креповым кушаком, который он умел запутывать, не делая узла. Широкие рукава были отстегнуты и отворочены.
Филарет вышел в спальню, надел коричневую рясу и, оправив ее, подошел к комоду. С детских лет привитая опрятность не ослабела, пятнышка терпеть не мог. Оглядев себя в зеркало, он расчесал гребнем волосы на голове и бороду.
В углу проходной комнаты между спальней и гостиной помещалось высокое трюмо, оставшееся от владыки Августина, но в него никогда не получалось заглянуть. Против двери из гостиной висела большая икона преподобного Сергия, и, когда его никто не видел, он крестился перед ней и совершал поклон, касаясь рукою пола. И всегда тянуло взглянуть на висевший неподалеку портрет митрополита Платона в рост в полном облачении.
Едва митрополит показался на пороге гостиной, Новосильцева поспешно встала.
— Простите меня, святый отче, что осмелилась обеспокоить вас... Филарет легким, но четким жестом осенил ее крестным знамением и сел в кресло.
— Слушаю вас, матушка, слушаю.
— Новое огорчение, владыко! Вчера получила письмо из Петербурга и всю ночь
проплакала... Вы помните, я наняла архитектора Ивана Карловича Шарлеманя. Он составил проект храма в память Володеньки моего, очень красивый план...— Она всхлипнула. Государь всё утвердил, но вдруг одно препятствие за другим. То управа не хочет выделить участок у Выборгской заставы, а теперь Иван Карлович пишет, что невозможно нанять мужиков, подрядчики заламывают немыслимые цены. Он предлагает отложить постройку. Как быть?.. Нужно еще сто пятьдесят тысяч, и остаётся только продать липецкое имение....
Филарет перебирал четки, с участием смотря на гостью. После смерти единственного сына эта благочестивая и добрейшая женщина заметно постарела, хотя и ранее огорчений хватало. С мужем не была она счастлива, тот, пожив недолгое время вместе, завел себе привязанности на стороне, там и дети пошли. А у нее был только Володя, умница и красавец, которого она любила самозабвенно. Государь его ласкал, маменьки в обеих столицах мечтали выдать за него своих дочек, а ей все виделась какая-то вовсе не обыкновенная карьера, сказочная...
— Вы бы, Екатерина Владимировна, мне как-нибудь завезли план храма показать. А имение зачем продавать? Подождите.
— Ах, владыко!.. Тяжко жить, чувствуя себя убийцей сына! Сейчас холера — я жду, что умру, и я хочу умереть! Помолитесь, владыко, чтобы я скорее умерла!.. Потому и храм хочу строить безотлагательно...
Филарет подождал, пока Новосильцева выплачется, и мягко заговорил:
— Ежели вы почитаете себя виновною, то благодарите Бога, что Он оставил вас жить, дабы вы могли замаливать ваш грех и делами милосердия испросили упокоения душе своей и вашего сына. Желайте не скорее умереть, но просите Господа продлить вашу жизнь, чтоб иметь время молиться за сына и за себя... Верю, что скоро встанет прекрасный храм во имя Владимира равноапостольнаго, а пока — помогите, чем можете, московским больницам... Сейчас время обеда, не останетесь ли?
Новосильцева уехала к себе, а митрополит в одиночестве сел за стол. Мелко нарезанная капуста с огурцами, заправленные постным маслом, пескарная уха, вареная репа и тертая морковь составили его обед. Чувствуя слабость, он приказал сварить кофе.
Послеобеденный отдых владыки состоял в том, что он усаживался в кабинете на диван, запрокинув голову на сложенные руки, а секретарь в течение часа читал ему газеты и книги. Политика интересовала святителя, он следил за событиями в Европе, особенно его занимала политика Папы Римского.
Июльская революция уничтожила во Франции монархию Бурбонов и создала буржуазное королевство Луи-Филиппа. Неожиданно для всех папа Пий VIII признал Луи-Филиппа законным королем, за что получил полный контроль над французской церковью. Между тем восстание зрело и в самой Италии, и Папа страшился его, проклиная карбонариев и франкмасонов. Видимо, Пий VIII полагался на защиту со стороны австрийского императора.
— «...Из Рима пишут, что Папа тяжело болен. Ходят слухи, что сменить его на ватиканском престоле может кардинал Капеллари...» — монотонно читал Святославский.
Газетные вести оставили его сегодня равнодушным, и он отпустил Александра Петровича. Революции ужасны. Они суть бунты против царей земных и Царя Небесного. Помилуй нас, Господи, от сего рокового жребия...
Посещение Новосильцевой не шло из головы. Одна сейчас в огромном доме против Страстного монастыря. Ни миллионное состояние, ни участие родных и близких, ни заботы верных слуг и приживалок не могут заполнить ее жизнь, опустевшую после гибели сына... Пошли ей, Господи, утешение... Вот она, жизнь человеческая... Войны, болезни, катастрофы — как смириться с этим?
Рука потянулась к перу. Он набросал на бумаге несколько мыслей, которые москвичи
