вьючные животные. Но если мне придется делать это только теми силами, которыми я располагаю, все труды лягут на плечи боевых частей, не говоря уж о том, что две мои горные дивизии недостаточно хорошо экипированы для решения данного рода задач. Самое первое, что узнают мои солдаты и офицеры, это выражение 'экономия снаряжения'. У нас мало тягачей, мало мулов, у нас не хватает подвижной артиллерии, а в состав каждой из дивизий входит всего по два полка.
Любого, кто осмеливался говорить в подобной манере с Гитлером, не ждало ничего хорошего. Но Дитль мог себе это позволить. Он приводил веские аргументы, трезвые доводы, в нем не чувствовалось ни тени зазнайства, а речь свою он перемежал баварскими словечками и поговорками. Цель командира горных стрелков - об этом Дитль не раз и не два говорил со своим великолепным начальником штаба, подполковником фон Ле Сюиром, - заключалась в том, чтобы заставить Гитлера отказаться от наступления на город-крепость Мурманск и убедить фюрера вместо этого отдать предпочтение обороне стратегически и экономически значимого Петсамо. По мнению Дитля, Мурманскую железную дорогу следовало перерезать гораздо южнее, в районе, где местность более подходила для проведения боевых операций.
– Очень даже может оказаться так, что русские атакуют, - продолжал Дитль излагать свои соображения, двигая пальцем по карте от Мурманска к Петсамо. - Им это проще, чем нам. База снабжения у них находится близко в тылу, а железная дорога идет прямо к полосе ведения боевых действий, в то время как нам придется везти каждый снаряд, каждую буханку хлеба, каждую охапку сена и каждый мешок овса за тридевять земель по Балтийскому морю из Гамбурга и других портов через Киркенес или из Рованиеми шестисоткилометровым маршрутом, пролегающим через Северный Ледовитый океан к Петсамо, а оттуда сначала на грузовиках, потом на телегах, а потом на мулах и, наконец, на спинах людей. И даже если мы где-то и перережем железную дорогу, то нам от этого в результате будет ничуть не лучше, чем русским.
Доводы Дитля произвели на Гитлера глубокое впечатление. Он вдруг увидел, что устранение угрозы со стороны Мурманска необязательно сопряжено с лобовой атакой. Перерезать 1350-километровую железнодорожную магистраль, а значит, лишить город его 'дороги жизни' можно в любом месте. Таким образом все, что будет доставлено в Мурманск, там и останется, и прекрасный незамерзающий порт потеряет свое значение.
– Оставьте мне ваши выкладки, - задумчиво проговорил Гитлер. - Я все обдумаю.
Когда генерал Дитль уходил от фюрера, вопрос оставался открытым. Исполненный надежд, командир горных стрелков рассказал о результатах беседы своему штабу.
Через три недели, 7 мая 1941 г., решение Гитлера прибыло в корпус с курьером через штаб командующего армией в Норвегии генерал-полковника фон Фалькенхорста. Фюрер избрал скверный компромисс. Он приказал армии в Норвегии, на которую теперь возлагалась ответственность за ведение боевых операций на севере Финляндии, нанести удар по Мурманской железной дороге в трех точках. Горнострелковому корпусу Дитля предстояло силами своих двух дивизий выступить из Петсамо на город и порт Мурманск, двум пехотным дивизиям 36-го корпуса одновременно наступать через Салла в направлении Кандалакши, примерно в 350 км южнее, чтобы там перерезать железнодорожную линию. И наконец, еще 150 км южнее финский 3-й корпус, также силами двух дивизий, должен был атаковать через Кестеньгу на Лоухи и перерезать линию там. На трех разных участках развертывалось в общем и целом шесть дивизий.
Главная задача отводилась австрийским 2 и 3-й горнострелковым дивизиям Дитля. В день начала кампании им надлежало выйти из Киркенеса с территории Норвегии, пересечь финскую границу и занять район Петсамо. Через семь дней должна была начаться операция 'Чернобурая лисица' - атака через тундру на порт и город Мурманск.
Неизвестно, кто убедил Гитлера отставить веские аргументы Дитля. Единственное, чего добился баварский герой, так это переброски в район боевых действий своего корпуса двенадцати весьма эффективных и способных хорошо работать подразделений Службы труда рейха, а именно групп K363 и K376 под началом Везеля. Курьер, доставивший 7 мая Дитлю приказ Гитлера, снабдил генерала необходимыми картами. На них обстановка представлялась иной - не столь сложной. Только на сравнительно небольшом приграничном участке района боевых действий отсутствовали дороги и торные тропы. А дальше, уже через несколько километров они появлялись: одна шла от моста через пограничную реку Титовка к р. Лица, а другая - южнее от озера Чапр к Мотовскому. Оттуда еще одна дорога вела на север к Западной Лице. Все эти пути имели связь с главной дорогой, ведущей на Мурманск. Так дела выглядели более обнадеживающе.
Было 22 июня, 02.00, но окутанное легкой дымкой солнце висело над горизонтом словно очень большая бледная полная луна. По 2000-километровой линии, проходившей по всему континенту от Балтийского до Черного моря, 3 000 000 солдат напряженно ожидали приказа о начале великой войны. Но на самом севере, недалеко от Мурманска, под полуночным солнцем сохранение фактора внезапности с самого начала представляло собой проблему. Между исходными позициями немцев в Норвегии и советской границей пролегала финская территория. В Петсамо, однако, находилась резиденция советского консула. Он мог засечь подготовку к войне накануне 22 июня и послать тревожный сигнал в Москву. Под угрозой утраты тогда оказался бы фактор внезапности всей операции 'Барбаросса'.
По этой причине, по договоренности с финской стороной, военнослужащие одной саперной роты малыми группами в гражданской одежде пересекли территорию Финляндии в ночь с 20 на 21 июня, чтобы подготовить переправу через реку Петсамо.
Внешне финны вели себя самым правильным образом. Финские пограничники с бюрократической точностью выждали, когда стрелки на их часах покажут 02.31 по восточному времени. Все в порядке: война против России началась минуту назад. Шлагбаум открылся. Солдаты из Штирии, Тироля и Зальцбурга поднялись и устремились вперед к завоеванию города за Полярным кругом.
К 24 июня немцы провели рекогносцировку местности вплоть до самой границы. Местные финские проводники провели немцев через скалы и валуны, мимо сверкающего красного гранита через ручьи и речки и снежные сугробы.
Первым крупным препятствием стала Титовка - холодная как лед горная река. Около ее устья, на восточном берегу, неподалеку от одноименного городка разбили лагерь части пограничного полка НКВД. Финские разведчики установили наличие там взлетно-посадочной полосы.
Отдельную проблему представлял полуостров Рыбачий. Никто не знал, есть ли на нем крупные части противника. Генерал-майор Шлеммер получил приказ перерезать полуостров в его узкой горловине силами частей 2-й горнострелковой дивизии, чтобы обеспечить прикрытие фланга корпуса на случай внезапного нападения противника. Одновременно батальонам 136-го горнострелкового полка предписывалось занять мост через Титовку неподалеку от места впадения реки в фиорд.
Сначала все шло хорошо. 136-й полк блокировал Рыбачий. Войска захватили мост и перешли через реку. Военный лагерь и аэродром немцы нашли покинутыми. Батальоны 137-го горнострелкового полка столкнулись, однако, с трудностями. Им пришлось иметь дело с хорошо подготовленными рубежами обороны противника вдоль границы. К счастью для немцев, спустился туман. Хотя он не позволял вступить в дело немецкой артиллерии и пикирующим бомбардировщикам 'Штуки', поддержав пехотинцев в атаке на доты, в то же время он давал возможность солдатам продвигаться через вражеские позиции без особых потерь. Пехота обошла доты, оставив уничтожение их защитников 'Штуки' и батареям ПВО.
Противодействие сибирских и монгольских защитников дотов стало предвестником того сопротивления, с которым нападавшим предстояло столкнуться и позднее. Оборонявшиеся не хотели уступать ни пяди земли. Даже огнеметы не могли принудить их к сдаче. Они дрались, пока были живы, пока не погибали от пуль, ножей, лопаток и прикладов или не сгорали заживо. В плен удалось взять всего около сотни человек.
Советская авиация особой активности не проявляла. Русские даже после 22 июня не потрудились спрятать или замаскировать сотню своих 'ишачков' и 'чаек' на двух аэродромах под Мурманском. В результате налета эскадрильи немецких бомбардировщиков на эти летные поля большинство советских истребителей так и сгорело на земле.
Вечером 30 июня передовые части 2-й горнострелковой дивизии генерал-майора Шлеммера вышли к реке Лица. Полки 3-й горнострелковой дивизии генерал-майора Крейзинга упорно продвигались в районе позади озера Чапр в поисках указанной на карте дороги к Мотовскому. Если все пошло правильно, они
