– О Боже! – задохнулась Корал, но ее восклицание потонуло в буре аплодисментов.
– О, если бы у меня были слова, чтобы описать лицо Корал! – сказал позже Уэйленд. – Ее лицо было цвета ее платья!
Сжав губы, Корал кинулась в комнату, где переодевались модели, и взяла несколько таблеток у своей любимой манекенщицы Мэксин д'Арбевиль. Она проглотила их, запив бокалом шампанского, и побежала приветствовать гостей, по возможности избегая счастливой пары.
– Конечно, в конце концов, выяснилось, что она ему не сестра, – говорила потом Корал Уйэленду, – они просто кузены, целующиеся кузены.
– Трахающиеся кузены, я бы сказал. Жозефина Ру выглядит как женщина, которой всего мало. Эти глаза! Простая маленькая крестьянская девочка…
– Но именно они знают, как удержать мужчину. Ты видел те туфли, которые она купила? Она знает, как тратить деньги, которые он зарабатывает.
Вечер Корал в честь Филиппа был отмечен сотнями свечей, которые отбрасывали свой романтический свет на потолки в комнатах. Филипп приехал рано, вместе с Жозефиной. Как только они разделись, Корал шепнула Колину, чтобы тот увел Жозефину фотографировать.
На Филиппе был элегантный пиджак для обеда. Он выглядел очень красивым. Его волосы, слегка влажные, были зачесаны назад. Корал отметила, что он изменился. Все внимание было направлено на него. Ее раздражало то, что он принял ее приглашение как еще одну неизбежную формальность.
Она закрыла дверь в кабинет и повернулась к нему. Она жаждала броситься в его объятия, но что-то заставляло ее держать дистанцию.
– Ну, и к чему все это? Вы хотите втянуть «Дивайн» в скандал? Ина Меллиндорф сказала мне, что у Диора было отлично известно, что вы и Жозефина – брат и сестра. Вы приехали из одной маленькой испанской деревни и носите одно и то же имя.
Филипп кивнул.
– Да, мы двоюродные брат и сестра.
– В этом тоже нет ничего хорошего. Ваши дети могут…
– Мы не хотим иметь детей, – перебил ее Филипп.
– Почему вы ничего не сказали мне о Жозефине в Париже?
– Вы не спрашивали! Я говорил, что американцы всегда слишком торопятся. Прежде чем я успел что-то сказать, вы появились обнаженной…
– Правильно! – согласилась она, поймав его руку. – Мне никогда ни с одним мужчиной так не хотелось заниматься любовью! Я думала, что мы будем вместе на этот раз – почему вы все усложняете? Или вы забыли, что эта поездка – моя идея! Я пригласила вас! Я изобрела эту награду!
– Да? – Его глаза остановились на ней с неприязнью. – И зачем же вы все это сделали? Потому что вам нравятся мои фасоны, не так ли?
– Но еще и потому, что мне нравитесь вы, Филипп! – Она дернула его за руку. – Господи, вы первый человек, который имеет на меня такое влияние. Я хочу дотронуться до вас. Я хочу, чтобы вы дотронулись до меня! Не заставляйте меня умолять… – Она погладила его по щеке, провела рукой по губам. Он отклонил лицо.
– Я не понимаю! – возмутилась она. – Как вы можете оставаться таким холодным!
– Но я вовсе не холоден. Я страстный мужчина.
– Тогда продемонстрируйте мне свою страсть! – прошептала она ему в ухо. Она прикасалась губами к его щекам – он был свежевыбрит, его кожа была загорелой и гладкой.
Ринувшись назад, она заперла дверь кабинета и вернулась. Она подняла к нему руки. Он отошел в сторону.
– Вы испортите жакет, – сказал он ей.
Корал протянула руку назад и, найдя маленький жакет, швырнула в него. Он поймал его и нежно погладил. Она наблюдала, как темные руки любовно гладили ткань, потом закричала:
– Уверена, что этот проклятый жакет значит для вас больше, чем я!
Он посмотрел на нее, мягко улыбнулся.
– Конечно! Это моя профессия!
Она почувствовала, как ее охватила ярость. Сорвав с себя платье, она бросила его в Филиппа. Потом, выхватив платье из его рук, она стала рвать его.
– Но, Корал, – он с ужасом наблюдал, как она раздирает платье по швам, – вы заказывали его, вы должны за него тысячу долларов, – напомнил он ей.
– Не беспокойтесь, заплачу! – закричала она, бросаясь в спальню к гардеробу. Она нашла платье прошлого сезона от Сен Лорана и надела.
– Застегните! – приказала она. Он застегнул платье.
– Я не говорил, что я единственный модельер, Корал, это вы говорили…
– Я изменила свое мнение. Я могу похоронить вас, Филипп…
Он грустно покачал головой и прошел к двери кабинета.
– А где Майя? – спросила она. – Она все еще работает у вас?
Он уже открыл дверь, но обернулся.
