массивную пачку долларов россыпью, отсчитал десять бумажек, бросил на стол, подвинул в сторону Мурдина, остальные положил рядом:
— Беспредметный у нас покамест разговор, Мурдин. А время — деньги. Я могу задать вопрос?
Мурдин улыбнулся широко, сгреб тысячу, сунул в боковой карман пиджака:
— Широкий вы человек, Гринев.
— А то. Миллионами ворочаю. Сотнями миллионов.
— Для большинства людей — это просто цифры. Пустые цифры. Для меня — тоже.
А вот те деньги, что лежат сейчас на столе... Сколько здесь? На взгляд — штук двадцать с гаком.
— Так и есть.
— А где же сотка?
— Пока вы не ответили ни на один вопрос.
— Так вы ни одного и не задали. А все же... Не боитесь, Олег Федорович?
Ковбой не ковбой, а в наших северных краях и за штуку порой голову отрывают, а уж за двадцать... И исчезнет человечек, и голова его — вообще закатится куда-нибудь... — Мурдин принужденно хохотнул, допил коньяк, закурил. — Помните анекдот про металлические шарики?
— Смутно.
— Он короткий. Поймали некие аборигены, скажем, американца, француза и русского. Посадили каждого в абсолютно пустую комнату, отобрали одежду, дали по два металлических шарика. Закрыли. Сказали — тому, кто спрячет так, что не найти — награда. Вернулись через трое суток. У американца нет: просветили рентгеном — оба шарика в желудке. У француза нет: просветили рентгеном — оба шарика в заднице. У русского — тоже нет. И рентгеном, и слабительное двавали и все прочее — нету. Делать нечего: выдали ему денег — только попросили: открой тайну, куда девал? А русский: «Ребят, честно, первый шарик я еще позавчера прохреначил, а куда второй закатился — ей-богу, не знаю!»
— Смешно, — вежливо растянул губы в улыбке Гринев. — Мораль будет?
— А как же! Слава богу, не в Швейцарии живем. У нас все и появляется ниоткуда, и исчезает в никуда. И деньги, и люди. Не боитесь?
— Нет.
— Да вы оптимист.
— Иначе сидел бы я здесь...
— И на чем зиждется ваш оптимизм?
— Тут важен порядок цифр. Сотни миллионов долларов, как и люди, их представляющие, никогда бесследно не исчезают. — Олег затушил сигарету одним движением, спросил жестко:
— Вы не устали от разговора «о птичках», Мурдин?
— Нет.
— Тянете время?
Мурдин улыбнулся торжествующе:
— Уже нет.
Движение за спиной Олег уловил поздно и сделал единственно возможное в этой ситуации: упал вместе с креслом на бок, катнулся по полу... Услышал быстрые шаги, увидел перед глазами ботинки, успел ухватить нападавшего за штанины и — провалился в беспамятство.
Глава 57
Вспышка была яркой, как удар молнии. Он сорвался с отвесной стены и полетел вертикально вниз... А потом был холод, и озноб, и боль в висках и кончиках пальцев, и заболела спина, словно он, погребенный под лавиной, пролежал здесь недвижимо тысячи лет, но по прихоти природы или велению Того, Кто Знает Все Исходы И Сроки, оставлен живым...
Олег открыл глаза. Перед ним на асфальте лежал окурок. Повернул шеей, судорога прошла по рукам волной, потом запульсировали икры и ступни... Олег вдохнул полной грудью пьянящий предутренний аромат, присел, опустив ноги с дощатой лавочки у безымянного подъезда. Вскинул запястье, посмотрел на часы.
Четыре двадцать. Скоро рассветет. Деньги? Нет. Пистолет? Тоже. И утро, как водится в Москве, встречает прохладой.
Шея ныла, Гринев провел рукой и поморщился от боли, чувствуя, как засаднила кожа. Нет, это не удар. Это ожог. Его отключили шокером, потом принесли сюда... Зачем? Вопрос риторический. А зачем он сам пошел к душегубу Лене Мурдину? Вот то-то. Спасибо, что цел.
Итак, что произошло? Мурдин не выдержал искуса, и один из его дружков подкрался сзади с шокером и вырубил Гринева? Как-то сложно. И непонятно. Ведь теперь Леониду Сергеевичу и с квартиры съезжать, а квартира многокомнатная, дорогая. Или — не съезжать?
Олег огляделся: а вон и та самая высотка. Недалече его отволокли отмокать от шока. Почему?
Огляделся по сторонам. Никого. Даже дворники еще почивают. Понятное дело — час волка. Странно, но страха не было. Совсем. Потому что все было логично: если бы его хотели устранить, уже бы устранили. Без изысков или с ними — возможности были и с шестнадцатиэтажки сбросить, и под колеса транспорта уложить, и просто пристрелить или прирезать — без затей. Поди разбирайся, что делал в ночные часы брокер Гринев в здешних пампасах? Сиречь городских джунглях?
Олег осторожно двинулся в сторону высотки. Что влекло его? Только одно: пропажа оружия. Нет, он вовсе не надеялся отыскать оброненный ствол где-то в кустиках, но если его предположения верны... Да. Верны.
Во дворе мерцала проблесковым маячком патрулька и карета «Скорой помощи».
И еще одна машина — дежурный оперативно-следственный микроавтобус. Видно, убили какого супостата темной ночью за черные дела. Олег даже знал кого.
Ждать пришлось недолго. Вскоре вынесли носилки. Пациент на них был укрыт с головой, да и несли ногами вперед. «Доктор сказал: в морг — значит, в морг».
Итак, бывший старлей и участковый инспектор, бывший сотрудник ООО «Драго» завершил свой жизненный путь. И околеть ему помогли. Как пишут в романах — «умер не своей смертью». Как будто можно умереть чужой.
«Картина битвы» ясна. Встревоженный ночным звонком Гринева убивец испугался, замельтешил и счел за лучшее отзвониться работодателю. Или дисциплинирован покойный был без меры, или работодатель столь серьезен и авторитетен, что лучше было его информировать заранее. А то окольным путем узнал бы о несанкционированной встрече, да и вымотал бы из подчиненного всю душу. Вместе с кишками. В прямом смысле, безо всяких фигуральных. Или — не доложиться было нельзя: прослушка была оговорена в контракте, хошь не хошь, а колись, щучий сын!
Итак, Мурдин отзвонился, его успокоили — дескать, зубы позаговаривай ночному пришельцу незваному, а там и народец подтянется, угомонит его по науке и отправит потом следом за папой.
А потому Леонид свет Сергеевич нервничал и косил глазом: вдруг Гринев действительно начнет палить с порога? Не начал. А Мурдин завел разговор рискованный, плавающий, был весь «на заведенке»... Ну да: именно так люди порой предчувствуют собственную погибель, думая, что знают участь другого.
Диалектика. Или дидактика. Или динамика субстанционной сущности. Бред все эти словеса. Жизнь проста: или жив, или мертв.
Как ночной пришелец сумел зайти Гриневу за спину? Просто: квартира в высотке круговая; из прихожей можно выйти на кухню, из кухни — на опоясывающую весь этаж лоджию, оттуда — в любую из комнат. Об этом Гринев загодя не подумал.
Вот и попался. Почти.
Что произошло в квартире? Да ничего особенного: закатали бедному наймиту пулю в переносицу из гриневской «беретты», и вся недолга. А потом пистолетик Олегу к руке приложили, чтобы «пальчики» отпечатались и — на месте бросили. Как говаривал незабвенный Лелик в «Бриллиантовой руке»: «Опись, протокол...» Ну и все остальное.
Вопрос: если его подставляют под убийство, должны о мотивировке подумать... А мотивировка ясная: месть за отца. Вот только светить гибель Гринева-старшего этим рукодельникам совсем не нужно. А ведь если начнет кто копать, то по полному профилю.
Олег мотнул головой: непонятка полная получается. Подстава для заказчиков бессмысленная. А если
