смысл и есть, то он, Олег Гринев, его пока не разумеет.
Ну что ж... Остается ждать продолжения.
Гринев пошел прочь от высотки. Сделал приличный круг, меняя темп и направление движения. Никого. Никогошеньки. Его не вели. А зачем? Если теперь на нем аркан? Петельку можно отпустить или, напротив, затянуть так, что дыхание перехлестнет... А раньше?
Гринев прошел через двор, в котором припарковал малоприметную «Ниву». На нее он даже не взглянул: если ты не заметил хвостов, это не значит, что их нет.
А рисковать свободными, незасвеченными «колесами» он не хотел.
Взглянуть на авто не взглянул, а внимание обратил. Маячки, что он оставил на «Ниве», — бесхозный кусок картона, прилипший к дверце сухой листочек, скомканная газета — все осталось нетронутым. Новость первая, хорошая: чутье его не обманывало, слежки не было. По крайней мере, до того, как он появился в квартире Мурдина.
Новость вторая, плохая: возможно, его вычисляли на «точках», где он должен был появиться. Ведь Мурдин мог никому и не звонить: перехватив звонок Олега, телефонировали Мурдину и объявили барскую волю: дескать, план такой — повязать злого медведя в промежуточной берлоге.
Новость третья, очень плохая: все, что он до сих пор делал и делает, вполне устраивает тех, кто его играет. Они даже не слишком это скрывают!
Вернее, совсем не скрывают! Почему? Выводят из душевного равновесия? Да какое к шуту может быть равновесие души, когда ты кидаешь рынок, а потом вливаешь в него десятки миллионов?! И все это под карающей десницей и пусть и безалаберным, но суровым оком Никиты Николаевича Борзова, его присных и... кого-то еще. Кого?
Пес их всех разберет! А впрочем... Что он хотел? Его играют. Он играет. И кто одержит верх в партии, где все колоды крапленые и все игроки — шулера?
Вопрос вопросов.
До метро Олег добрался пешком. Выкурил две сигареты, ожидая открытия.
Голова была пустой и вялой.
В кассе купил две карточки — на метро и таксофон.
Подошел, набрал номер. Ответили через три гудка, сонным голосом: — Антонов.
— Гринев.
— Слушаю.
— Леонид Ильич, у меня к тебе просьба. Нужно перегнать известное тебе транспортное средство на точку «два». Сейчас машина... — Олег, отвернувшись и плотно прикрыв микрофон рукой, объяснил, где оставил «Ниву». Попросил проверить на чужие маячки и сторонние хвосты.
— Если будут — сбрасывать? — деловито осведомился собеседник.
— Вчистую.
— Когда выполнить работу?
— Сейчас.
— Хорошо. Что-то еще?
— «Барабанщика».
— Что-то особенное?
— Надежное.
— Подгоню.
Собеседник повесил трубку.
Среди людей посвященных его так и называли: «Дорогой Леонид Ильич». Счета он выставлял астрономические, зато качество услуг... Если и бывает лучше, то не у нас.
Олег спускался по эскалатору, ритмично выстукивая пальцами: «Средь нас был юный барабанщик...» Он только что заказал револьвер. Мог бы заказать и танк.
Что бы ответил Антонов? «Подгоню».
Тонированный «хаммер» застыл у парадного подъезда конторы. «Лексус» от щедрот Борзова — тоже. Олег вразвалку подошел к автомобилю, распахнул дверцу.
На него уставились две пары глаз. Олег скроил на лице примирительно-глупую ухмылку:
— Пацаны, без обид... Ну имею я право чисто по телкам пройтись без эскорта?
Гоша только свел челюсти, пожал плечами. Не успел Гринев отойти и двух шагов, как услышал писк набора номера. Олег знал, кому он звонит. Видно, господин Борзов тоже сегодня спал мало и беспокойно. Ну и пес с ними со всеми.
Стрелка близилась к семи. Для сна — два часа. Три — если повезет. Ибо потом начнется не просто «бум», «большой бум».
Олег прислушался к себе: собственные нервы показались ему натянутыми стальными тросами, через, которые кто-то пропустил ток высокого напряжения, — гудели. Так можно и не уснуть. А поспать надо обязательно. Крепким здоровым сном.
Олег подошел к бару, посмотрел на коньяк, водку... Живо представил себе препротивный привкус во рту... Нет. Лучше, как учат индийские йоги, освобожденные от гнета британского империализма: «Мои руки теплые и тяжелые... Мои ноги теплые и тяжелые... Моя голова...»
А ведь была же мысль... Ну да... Миллионы долларов, как и люди, их представляющие, никогда бесследно не исчезают. А если наоборот? Миллионы и люди, их представляющие, не возникают ниоткуда. Перспективная мысль. Очень перспективная. Очень.
Глава 58
Олег бежал по зеленоватому ворсу бильярдного поля, а на него катились шары. Щелчки ударов сыпались часто, шары нагоняли, и он едва успевал уворачиваться... Лица игроков маячили далеко, были огромными, но он не мог разглядеть их очертаний... И еще — голоса... «Заниматься финансами я вам не рекомендую... Категорически не рекомендую...»
«Человек получает или те деньги, которые потребует, или те, на которые согласится...» «Вы бы, дедушка, по воздуху гуляли, здесь раздавят...» — «Нас не раздавят...»
«Рынок отреагирует однозначно...» — «Рынок — может быть, а мир — нет. Мир сыграет с тобой по своим правилам и не оставит тебе будущего...»
«И свои веселые картинки ему тоже продемонстрируй... Он любит все цветное и блестящее...» «Смерть финансиста хороша лишь тогда, когда имеет воспитательное значение...»
«Кто ты все-таки такой?» — «Друзья называют Медведем». — «Друзья? А у тебя они есть?»
«Друг должен быть всегда рядом с тобой... Но еще ближе должен быть враг... ближе должен быть враг... ближе враг... враг...»
— Олег Федорович? — Аня склонилась над диванчиком, на котором спал укутанный в плед Гринев.
— Да!
— Извините, что разбудила, но... звонит Никита Николаевич Борзов.
Олег тряхнул головой:
— Нужно было сказать, что меня нет.
Аня пожала плечами:
— Он не поверил бы. Охранники ему уже отзвонились. А я бы потеряла работу.
В конце концов, он меня нанял.
Гринев кивнул. Присел на диване, взял принесенную трубку:
— Слушаю.
— До каких пор ты будешь испытывать мое терпение, Медведь?
— Мне казалось, что мы обо всем договорились.
— Медведь, работа командой — это командная игра. Ты понял?
— Я это знаю.
— Почему ты ушел от охраны?
— От опеки...
— Мне без разницы, как ты это называешь!
— У меня были личная, я бы сказал, интимная встреча.
— Да?! И чем тебе могли помешать мои парни?
