– Радовалась? Да, разумеется, я была рада. Я тогда не могла предположить, что, став взрослыми, они оставят свою мать как раз тогда, когда она в них больше всего нуждалась. Я никогда не думала, что мое дитя станет для меня источником вечного стыда.
– Вы имеете в виду дочь?
– Да. Я думаю, вы и сами догадываетесь, что у нее есть ребенок. Она – потаскушка!
– Но ведь ребенок – это еще не самое страшное, миссис Слоуп. Это бывает и будет со многими девушками, в самых разных семьях. Не стоит так переживать.
– Может, и не стоит… Нельзя строго судить девчонку, которая, как я уже вам говорила, не имеет характера. Но он! – На ее лице появилось выражение гадливости.
Страшная догадка пронзила Дели, но она была столь омерзительна, что Дели отбросила ее. В волнении она вскочила с койки, на которой сидела, бормоча что-то о необходимости поставить сливки в прохладное место. Миссис Слоуп тоже встала и, ни слова не говоря, сошла на берег.
В следующий раз Дели отправилась на ферму за яйцами. Снаружи никого не было видно, она подошла к задней двери и постучала.
– Войдите, – послышался изнутри голос миссис Слоуп.
– Я пришла купить яиц, если можно…
– Гаг-га, гагг… – послышалось у ее ног.
Она испуганно подскочила и посмотрела вниз: мальчик четырех или пяти лет сидел под столом, расставляя в ряд черные кастрюльки.
– Здравствуй, как тебя зовут? – весело произнесла она, нагибаясь к нему. Но когда ее глаза освоились с полумраком кухни, улыбка застыла на ее лице. Ребенок смотрел на нее маленькими, как у зверя, глазками с тем же точно выражением, какое она видела у мистера Слоупа.
Шеи у него вообще не было. Уши на маленькой недоразвитой голове сидели слишком низко и были плотно к ней прижаты; его отвисшая челюсть постоянно двигалась, обильная слюна капала на пол. У него был вид маленького пройдохи.
– Утг-гарр! – сказало странное создание.
– Да, это леди! А теперь забирай свои игрушки и иди к себе. Здесь ты нам мешаешь, – голос миссис Слоуп звучал предельно мягко.
Мальчик изобразил безобразную гримасу, но все же кастрюльки собрал и, точно послушное животное, заковылял прочь, что-то ворча и хрюкая себе под нос.
Миссис Слоуп посмотрела на Дели своими огромными синими глазами.
– Теперь вы знаете, – сказала она, – почему я стыдилась показать его. Он такой от рождения, и никогда не будет другим, – ее голос упал до шепота. – Клянусь вам, если бы был еще один, я задушила бы его своими руками, я бросила бы его в реку!
Дели смотрела на нее в ужасе: зреющая внутри ее жизнь, казалось, кричала, жалуясь и протестуя.
– А знаете, почему он такой? Это им божья кара – ему, этому чудовищу, и ей за то, что допустила такое. – Голос ее стал резким и скрипучим. – А мне теперь жить и видеть у себя перед глазами их позор!
Дели не знала, что ей сказать. Она готовилась к этому признанию и все же оно потрясло ее. Миссис Слоуп пришла ей на помощь. Свирепо разминая тесто, она сказала вполне обычным тоном:
– Вы хотели взять яйца, милая? Будьте так добры пойти в курятник и взять их оттуда. Вам достанутся самые свежие.
– Благодарю вас, – пробормотала Дели, кладя деньги на стол. – Я, пожалуй, пойду, а то кок ждет яйца к ужину.
Она направилась на птичий двор, не глядя по сторонам, чтобы не увидеть часом хозяина или его дочь.
В гнездах лежало четырнадцать яиц, теплые, белые, очень чистые. Такие ровные и симметричные, они заключали в себе потенциальную возможность разных уродств: цыплята с двумя головами, без глаз, без лап или, наоборот, шестилапые чудовища. Впервые она почувствовала животный страх за будущее дитя.
22
Дели знала, что не существует такого феномена, как дородовые впечатления, могущие повлиять на внешность еще не родившегося ребенка, и все-таки она испытывала суеверный страх. Она не хотела снова видеть этого уродца с его выражением хитрого животного; она не хотела видеть девушку, особенно теперь, когда она узнала ее тайну, и еще менее – отца семейства.
– Мне хочется поскорее уехать отсюда, – сказала она Брентону, не вдаваясь в объяснения. – Здесь мне неспокойно. Не могли бы мы поехать с тобой в Мельбурн.
– И бросить судно? – он посмотрел на нее с изумлением. – Ты же знаешь, что я этого никогда не сделаю, как не сделает ни один уважающий себя шкипер. Что как поднимется вода, а меня не будет на месте?
Уже не в первый раз Дели ощутила укол ревности – она ревновала его к своей тезке.
– Где же это слыхано, чтобы вода поднималась в середине лета, да еще такого засушливого? – спросила она.
– Бывают иногда непонятные вещи…
Она знала, что он и сам не верит в то, что говорит; ей было ясно одно: ехать с ней на отдых он не собирается, потому что не видит в этом необходимости.
– Поезжай одна, – предложил он. – Побудешь в Мельбурне, повидаешься с Имоджин.
