– Не надо об этом, любимый! – Она встала у кровати на колени, едва сдерживая слезы. – Все хорошо, раз ты снова с нами. – Она погладила рукой его непослушные кудри, выбившиеся из-под повязки.
– Моя правая рука… Я не могу двинуть ею. Со мной кончено…
Она крепко сжала его здоровую руку.
– Не говори так! Ты поправишься! Смотри, я привела с собой Гордона и Бренни…
Брентон бросил на сыновей грустный взгляд, голова заметалась по подушке. Его рот немного кривился, говорил он не совсем разборчиво… Однако с головой было все в порядке.
Позади Дели зашуршал накрахмаленный халат, и на ее плечо легла рука сестры.
– Его нельзя утомлять, миссис Эдвардс. – На сегодня достаточно.
Потянулись долгие недели. Мало-помалу Брентон поправлялся. Сначала начали чувствовать пальцы, а потом и вся рука. Череп был цел – доктор сказал, что, по-видимому, он был очень крепкий. Тем не менее некоторое время больной страдал жестокими головными болями.
Дели начала понемногу привыкать к жизни на суше. Она примирилась с мыслью, что Брентон, возможно, больше не сможет водить судно. Но теперь у нее появилась новая забота, о которой она, учитывая его состояние, не решалась ему рассказать.
Что, если Брентон так и не сможет полностью излечиться? Беспомощный муж-иждивенец, трое детей… Как сумеет она содержать троих детей? Новый ребенок ей ни к чему.
Под влиянием страха и одиночества она подумала о своей хозяйке, не слишком симпатичной, но доброй миссис Петчетт. Миссис ее называли, несомненно, из вежливости, так как ни о каком мистере Петчетте не было и речи, хотя некий джентльмен на правах «друга» приходил три раза в неделю – поиграть в покер и выпить джина.
Дели, однако, никак не могла заставить себя переговорить с хозяйкой. Она была почти уверена, что миссис Петчетт знает, как надо поступить в этих случаях и наверняка помогала другим женщинам.
Вероятно, та угадала ее состояние, потому что однажды, когда Дели готовила на кухне еду для детей, хозяйка глянула на исхудавшее лицо и фигуру квартирантки и сказала:
– А сама-то ты когда ела в последний раз, радость моя? Дели слегка смутилась под ее взглядом и сделала вид, что не слышит.
– Вы ведь сегодня еще не завтракали, верно? Ребенка уже отняли от груди?
– Да, ему уже одиннадцать месяцев.
– Гм! – Быстрыми резкими движениями она рубила пухлыми руками на доске луковицу. Пальцы ее были унизаны кольцами. – Раз уж не кормите, надо быть осторожной.
– Да, вы правы…
– Вам сейчас нельзя беременеть, когда муж болен и все такое…
Дели была шокирована.
– Если вам понадобится помощь… – продолжала хозяйка. – Я могла бы, как женщина женщине… У меня есть друг, который может это устроить без лишних хлопот, всего за пять фунтов. – Нож продолжал стучать по доске.
– Спасибо, но я не нуждаюсь ни в какой помощи. – Дели схватила тарелку с подогретой кашей и с пылающими щеками выбежала из кухни.
Она догадалась, что это была за «помощь», которую предлагала ей миссис Петчетт, и кто был этот предполагаемый «друг». При воспоминании о черных ногтях и засаленном воротничке визитера хозяйки ее бросило в дрожь.
На ночь она просматривала объявления на внутренней стороне яркой обложки популярного журнала. Одно выглядело многообещающим:
ДЛЯ ВАС, ЖЕНЩИНЫ
Цена лекарства показалась Дели неимоверно высокой, но тем не менее она отправила перевод и принялась с нетерпением ожидать бандероль. Таблетки были вполне безобидны на вид, но даже «тройная концентрация» не помогла. После них она почувствовала себя совершенно разбитой – и только. Она ходила бледная как тень и измученная.
Оставив простуженного Бренни на попечение Гордона, она отнесла Алекса к хозяйке и поспешила в больницу. Брентону было заметно лучше, с завтрашнего дня ему уже разрешили вставать, что было очень кстати.
Открыв парадную дверь пансиона, она услышала шум на хозяйской половине. Миссис Петчетт и ее «друг» громко распевали пьяными голосами:
Охрипший от крика ребенок уже не имел сил плакать: Бренни давился кашлем, в то время как Гордон кричал и топал на него:
– Перестань! Прекрати сейчас же! Не помня себя, Дели взбежала к себе наверх, взяла на руки Бренни, успокоила, приласкала. Потом она накинулась на оставленного за няньку Гордона.
– Так-то смотришь за братом, негодный мальчишка!
– Он меня дразнил, – угрюмо отозвался Гордон, – вот я его и отшлепал.
– Пойдем со мной, – сказала она, спустив с колен Бренни и взяв старшего за руку. – Алекс плачет, а миссис Петчетт, видать, ничего не слышит.
