Крест. Звезды мягко отражались в реке, и Дели, которая неотрывно смотрела на них, вдруг завороженно застыла. Словно по мановению волшебной палочки все изменилось, и ее глазам открылся гигантский круговорот. Небесный свод опустился вниз, река, вобрав его в себя, обернулась черным небом, а бескрайняя высь поплыла темной рекой на запад.
Но мирные звезды не принесли утешения. «Ты бы с радостью от нас избавилась», – вспомнились ей слова Брентона. Может, он догадался, что все произошло не случайно? А если она поступила неправильно? Господи, какая мука сознавать себя чудовищем, убийцей!
Постепенно она вернулась к прежним мыслям. Ведь доктор все понял и, хотя не сказал ни слова, в душе одобрил ее, она знала это. Ничего нельзя было поправить, ребенок вырос бы уродом или умер в детстве. И потом, младенец не имеет души. Душа лишь зародыш, который развивается вместе с телом и мозгом. Эта мысль уже жила в ней, и Дели ухватилась за нее, как за спасение. Она погубила лишь примитивное существо, которое едва одолело первые стадии своей жизни: оплодотворение и зародыш. Да и в чем ее вина? В том, что оставила ребенка? Она же ничего не сделала, пусть и думала об этом. А на одних намерениях обвинительных заключений не строят.
Когда она вынашивала под сердцем Алекса и Мэг, ею тоже владело горькое отчаяние. Но это не помешало ей любить их, ведь она – мать. И когда тонул Алекс, разве стала она раздумывать? Тотчас бросилась спасать. Нет, Брентон, твои слова – чудовищная ложь.
Миссис Мелвилл приехала навестить Дели и выразить ей сочувствие. Она привезла цветы и фрукты, словно Дели была тяжело больна, и так искренне горевала о случившемся, что Дели расплакалась.
Наступил август, а долгожданного дождя все не было. Однажды Брентон и Дели увидели на вершине скалы мистера Мелвилла. Он что-то кричал. Похоже, новости были немаловажные, потому что он даже не стал спускаться по трубе, а просто сложил ладони рупором и заорал. Дели с Брентоном напряженно вглядывались в маленькую фигурку на скале, силясь разобрать, что он кричит и, наконец, услышали слово, которое он повторял чаще других: «Война!»
Они тревожно переглянулись. Слухи о войне ходили давно и вот сбылись. Война всегда событие для истории.
И хотя война не слишком коснется Австралии, – а уж об этом глухом месте и говорить нечего – сама мысль о том, что где-то, пусть даже на другом конце света, человек поднял руку на человека в своем стремлении завоевать и разрушить, не оставляла равнодушной.
Дели вспомнилась война с бурами. Как боялась она тогда, что Брентона заставят воевать. Слава Богу, сыновья еще малы, не заберут.
– Ничего страшного, – сказал, услышав новость, Брентон. – Долго не продлится. Каких-нибудь пара месяцев – и все закончится.
И он отметил событие, начав новый ящик виски. Бутылки быстро пустели, и Брентон стал все дольше и дольше засиживаться по ночам, орал песни, мешая Дели спать. Настроение его так быстро менялось, что Дели не знала, как и подступиться, как урезонить его. Она старалась как можно реже попадаться ему на глаза. Утром он вставал поздно, дышал перегаром и смотрел вокруг красными, воспаленными глазами. Он стал приволакивать ногу, голос изменился.
В одну ночь, когда Брентон особенно разошелся, Дели потихоньку подошла к кают-компании закрыть дверь, чтобы шум не разбудил детей. Алекс и Мэг спали теперь в каютах механика и помощника, а старшие – в маленькой недавно выстроенной каюте на корме.
Дели, стараясь не шуметь, взялась за ручку двери, но Брентон услышал.
– Не трожь! – рявкнул он, вскинув на Дели налитые кровью глаза. – Мне воздух нужен.
– По…
– Уйди отсюда, слышишь? Что смотришь? Вечно уставится своими глазищами.
Седые курчавые волосы стояли дыбом, на шее – словно синий жгут – вспухшая жила.
Дели выскочила на палубу и столкнулась с маленькой фигуркой.
– Гордон? Что ты здесь делаешь? – шепотом спросила она.
Гордон молча схватил ее за руку, и она, подчиняясь, побежала за ним по палубе.
– Мама! Он кричит, как сумасшедший.
– Тише ты! Он не виноват. Засуха его доконала. Он слишком много пьет. И…
Она вдруг замолчала, прислушиваясь к приглушенному голосу, доносящемуся из кают-компании:
– Убийца! Все руки в крови! Чем ты лучше меня? Я хоть собственного ребенка на произвол судьбы не бросал. Прикончу детей сам, пока она их не поубивала. Сука!
Мать и сын, держа друг друга за руки, застыли на темной палубе. Они услышали, как проехал по полу и упал стул, с шумом разбился стакан… Потом щелкнул затвор.
– Скорей! – едва слышно выдохнула Дели, наклонившись к самому уху Гордона. – Беги наверх, подними Бренни и отвязывайте лодку. Залезете в лодку и ждите меня. Только тихо!
Она скользнула в каюту, где спали Мэг и Алекс и взяла их, спящих, на руки. Мозг работал спокойно и четко. В последнее время с Брентоном что-то случилось. Будто старая травма вдруг добралась до его головы и мутила разум.
Дели с детьми на руках спускалась на нижнюю палубу, и вдруг Алекс что-то сонно забормотал прямо ей в ухо.
– Тише, тише, милый, – в ужасе прошептала она. Но он, полусонный, принялся рваться из ее рук.
– Нет, нет, я не хочу!
На верхней палубе послышались неверные шаги.
– Кто тут?
