на подбородке.

— Увидимся утром.

Ей показалось, что, прежде чем выйти из комнаты, мягко прикрыв за собой дверь, он помедлил, задержав на ней взгляд.

«Не уходи!» — готовы были произнести ее губы, когда он исчез.

Глава 20

Томас испытал чувство облегчения оттого, что лихорадочное состояние Амелии продлилось всего двадцать четыре часа. И все же он распорядился, чтобы она не вставала с постели до тех пор, пока он не решит, что она полностью выздоровела. Она могла ворчать и стонать сколько душе угодно, что и делала, но его решение оставалось неколебимым. В дополнение к ее горничной он обязал двух своих служанок удовлетворять все ее потребности и обеспечивать полный комфорт. Сам он взял за правило лично проверять ее состояние не реже двух раз в день, но визиты свои приурочивал ко времени, когда точно знал, что она спит.

На третий день ее заключения, к большому удовлетворению Томаса, она выглядела совершенно здоровой. И только тогда он наконец позволил ей выйти из спальни. И как пьяница, противящийся молчаливому зову бутылки, большую часть дня провел у конюшен, возле недавно приобретенной породистой лошади серой масти.

В тот вечер Амелия появилась в платье цвета лаванды и казалась очень оживленной, Томасу пришлось проявить стальную волю, чтобы не дотронуться до нее, хотя мысленно он сорвал с нее всю одежду, до самых розовых сосков.

Картрайт, которому надлежало покинуть Девон за день до ее выздоровления, но он все-таки остался, — ему хотелось убедиться, что Амелия вполне здорова, — явно просиял при ее появлении. Томас, напротив, помрачнел, и его раздражение присутствием друга вспыхнуло с новой силой.

— Добрый вечер, мисс Фоксуорт. Милорды, надеюсь, вы простите мне мое опоздание.

Амелия обратила к ним теплую, охватывающую их всех улыбку.

Картрайт поспешил вскочить. Томас последовал его примеру с некоторым опозданием.

— О, пожалуйста, милорды, не надо из-за меня никаких церемоний.

Второй лакей почтительно последовал за ней к столу, чтобы усадить ее на пустое место рядом с Картрайтом.

— Я не думал, что вы сегодня присоединитесь к нам за ужином, — сказал Томас, гадая о том, как бы все отнеслись к его настоятельному предложению поменяться местами с Картрайтом, чтобы она оказалась сидящей рядом с ним.

После того как Амелия села, он и Картрайт снова заняли свои места.

— Как я уже сказала вам нынче утром, я чувствую себя отлично. Если бы вы не были так упрямы, я бы уже вчера встала с постели.

Она одарила Томаса игривым взглядом, чего никогда не позволяла себе прежде.

— Я чувствую огромное облегчении, видя, что вы выглядите так прекрасно, — сказала Камилла с улыбкой.

Амелия улыбнулась в ответ, но не такой улыбкой, какую приберегла для Томаса. В этой не было и следа гнева или насмешки — только жемчужно-белые зубы по контрасту с сочными розовыми губами, и от этого Томас испытал боль и приятную дрожь в чреслах.

— Я бы сказал, что определить вид леди Амелии как прекрасный — большое преуменьшение. По- моему, леди Амелия выглядит сияющей и ослепительной… Она являет нам картину красоты, здоровья и процветания, — заметил Картрайт.

Томас метнул в друга недовольный взгляд. «Сияющей и ослепительной! Красота, здоровье и процветание…» Господи! Похоже, понадобилось совсем немного времени, чтобы Картрайт почувствовал себя ее единственным благодетелем, защитником и обожателем.

Эта мысль вызвала у Томаса яростное неприятие.

Амелия издала звук, похожий на угасающий искренний смех.

— Право, лорд Алекс, вы приписываете мне гораздо больше достоинств, чем я заслуживаю.

Взгляд Томаса метнулся к ней. Господи! Неужели она и впрямь стала жертвой этой чепухи?

— А ты, не думаешь, что немного перестарался? — сказал Томас, будучи не в силах удержаться от сарказма.

— Я всего лишь второй сын в семье и потому лишен навыков хитроумия и изысканности, — рассмеялся Картрайт.

Амелия опустила голову, чтобы скрыть улыбку. Лорд Алекс был остроумен и очарователен свыше всяких похвал. С другой стороны, Томас вовсе не казался довольным. Но сейчас он по крайней мере не хмурился. Однако на его лице застыла маска, не способная никого ввести в заблуждение: любая улыбка или нечто, похожее на нее, могли обречь весельчака на быструю и жестокую смерть.

Если Амелия могла бы претендовать на близкое знакомство с ним, она сказала бы, что его поведение свидетельствовало о безудержной ревности; Но возможно, у нее было преувеличенное и необоснованное представление о собственном очаровании. У него могли быть совсем другие причины для недовольства. Скажем, он считал ее недостойной своего друга.

Но в таком случае зачем ему понадобилось дремать на стуле у ее постели во время болезни? В своем лихорадочном состоянии она было подумала, что он ей приснился. И все же на следующее утро, проснувшись, она ощутила легкий запах бергамота, витавший в спальне. Значит, это ей не приснилось. И при этом воспоминании что-то внутри у нее растаяло, а ее мнение о нем безвозвратно изменилось. Он вовсе не был таким, как ее отец, если пришел ей на помощь во время болезни.

Да, возможно, он ревновал. Но чтобы поддаться этому чувству, он должен был что-то питать к ней, кроме их несомненно сильного взаимного физического притяжения.

Она и Томас молчали, а Картрайт вежливо расспрашивал мисс Фоксуорт о ее планах на Рождество, которое должно было наступить всего через месяц. Амелия не особенно любила этот праздник, по крайней мере со времени смерти матери.

— Сегодня я получила письмо от брата. Он надеется быть дома на Рождество, — проговорила мисс Фоксуорт.

— Фоксуорт наконец-то приедет домой? Право же, есть основание отпраздновать это событие. Что скажешь, Армстронг? — спросил лорд Алекс, бросив взгляд на Томаса и снова поворачиваясь к мисс Фоксуорт. — Могу представить, как вы этому радуетесь.

Бледные щеки мисс Фоксуорт вспыхнули и приобрели опенок абрикоса, и она утвердительно закивала головой, выражая полное согласие, а в глазах ее явно обозначились томление и ожидание.

— Прошло почти два года с нашей последней встречи. Интересно, насколько он изменился? Но конечно, главное для меня, на что я надеюсь и о чем молюсь, чтобы он прибыл домой целым невредимым.

Она посмотрела на виконта, лицо которого оставалось бесстрастным.

— Лорд Армстронг, я надеюсь вы сможете дать мне немного свободного времени на Святках?

Ее вопрос, казалось, вырвал Томаса из глубокого сна или пробудил от тайных мыслей.

— Прошу прощения. Похоже, мои мысли были заняты делами. Вы сказали, что ваш брат должен приехать домой?

— Кажется, он ступит на английскую землю за три дня до Рождества. Если бы вы могли освободить меня на три или четыре дня, это было бы…

— Три или четыре дня? Никоим образом. Можете оставаться с ним сколько хотите! А как долго он пробудет в Лондоне?

— Он написал, что два месяца… или около этого.

Камилла повернулась к Амелии:

— Маркус — это вся моя семья.

Вы читаете Вкус желания
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×