Она потянулась к крышке, закрывавшей верх короба.
– Не тронь! – вырвалось у Леонтиска. Уверенность старой матроны пробудила в нем подозрения. – Я сам.
Вытащив из ножен астрон, сын стратега поддел его концом крышку короба и отбросил ее в сторону. Ничего не взорвалось, изнутри не прыснули ядовитые гады и не выскочил убийца с кинжалом. Корзина была доверху заполнена свертками и сосудами, точно так же, как полчаса тому назад, на базаре, когда Леонтиск в последний раз видел ее открытой.
– Ну я же говорила – подменили! – уверенный голос тетки Ариты не дал молодому воину расслабиться. – Последними я покупала латук и капусту, они и лежали сверху. А здесь что? Каперсы и мальва, а капуста аж под ними. Да и кочанок меньше…
Арита нагнулась над корзиной, но Леонтиск осторожно взял ее за локоть.
– Ни к чему не прикасайся, тетушка, – мягко сказал он. – Эта еда отравлена.
Тетка выпрямилась, ее лицо приняло суровое выражение. Ей ничего не нужно было объяснять.
– Ай да бородатый, – только и произнесла она. – Я сразу поняла, что с ним что-то не то. Сучья масть!
– Они специально затеяли бучу, чтобы подменить корзину, – мрачно констатировал Эвполид.
– И сделали это, – горько сказал Леонтиск. – А мы, бараны… Если б не тетка Арита, эта дрянь отправилась бы на кухню, и кто-то из нас, пробуя еду царевича, отправился бы к праотцам… Эй, Арам, сожги эту корзину со всем содержимым. И не вздумай ничего съесть!
– Слушаюсь, господин Леонтиск, – кивнул раб. – Вторую тоже?
– Вторую забери для челяди, – решительно кивнул головой сын стратега.
– Еще чего! – возмутилась тетка Арита. – Там отборная вырезка и белая мука по семь драхм за модий!
– Что выпущено из рук, не может считаться надежным, – отрезал Леонтиск. – Так что придется нам, тетушка, сходить на рынок еще раз. Скажем спасибо господину Горгилу с его штучками.
Тетка Арита покраснела от гнева.
– Полмины! – закричала она с таким горем, как будто у нее умер единственный сын. – Полмины мулу под хвост, прости меня боги! Все этот проклятый бородатый урод! Ну, я его еще найду, сучья масть, он за все заплатит!
– Сомневаюсь, что найдешь, – вежливо произнес Эвполид. – Борода наверняка была накладная. Этот мерзавец – не обычный бузотер…
– …а человек Горгила, – закончил за него Леонтиск. – Признаться, господин убийца действует довольно активно.
– Он уже начинает действовать мне на нервы своей активностью, – проворчал Эвполид.
В этот момент из-за угла вывернул Галиарт. Он шел торопливо, почти бежал, и на его лошадином лице не было и следа обычной плутовской ухмылки.
– В чем дело, Галиарт? – Леонтиска охватили нехорошие предчувствия.
– Дурные новости, – выдохнул товарищ. – Вчера в Персике поймали сопляков, которых я послал пошебуршить в вещичках ахейцев. И среди них оказался Орест, брат царя. Понятия не имею, как он там оказался – я строго-настрого запретил «малькам» брать его с собой.
– Дурная горячая кровь Эврипонтидов, – фыркнула тетка Арита. – Этот салажонок такой же беспокойный, как его старший братец.
– Что, большой скандал? – поинтересовался Леонтиск, косо глянув на языкастую тетку.
– Еще не знаю, – Галиарт поморщился, как будто ему наступили на любимую мозоль. – Но не сомневаюсь, что ахейцы выжмут из этого инцидента все, что можно. Моя вина – нужно было послать кого- нибудь из Второго лоха, так нет же…
– Ты поступил правильно, доверив это нашим, – попытался ободрить друга афинянин. – Другие могли и проболтаться. А эти, хоть и сопляки, и под плетьми будут молчать.
Судя по всему, это замечание мало утешило Галиарта.
– Ладно, – обреченно махнул он рукой. – Пойду доложу командиру. Ох, и взгреет же он меня…
Тоскливо покачав головой, сын наварха Каллиброта ушел в дом. Леонтиск повернулся к остальным.
– Я вижу Арама, он возвращается с новыми корзинами. Поспешим на рынок. Время идет, а повару нужно время, чтобы приготовить обед. Идем!
– Сучья масть! – смачно определила свое отношение тетка Арита.
Наварх Каллиброт нежился в большой круглой купели, наполненной горячей водой. Наварх старался придерживаться старинных спартанских добродетелей, но горячее купание любил безмерно, считая его высшим достижением человеческой цивилизации. В дни перемены погоды, такие, как сегодня, только ласковое тепло могло прогнать сверлящую кости тупую боль.
Боги, какой же тяжелый был сегодня день! Наварх откинул голову назад, чтобы погрузить в воду ноющий затылок. Проклятые ахейцы, похоже, решили в первый же день переговоров взять лакедемонян нахрапом, полагаясь на молчаливую поддержку присутствовавшего на обсуждении римлянина. Выдерживать этот шквал пришлось ему, наварху Каллиброту. Он устоял, но голова к концу дня была как будто набита гвоздями, не хотелось ни о чем думать, особенно о наступлении завтрашнего дня, нового этапа переговоров и словесных баталий. Великий Мужеубийца, если б можно было остаток жизни провести в этой теплой, прекрасной, восхитительной купели!
