– Есть – умер, – подтвердил приказ вскочивший со скамьи Полиад, провожая стратега и его возлюбленную тоскливым взглядом. Не только он, но любой из стражи элименарха отдал бы руку за право вкусить любви Арсионы. Увы, каждый из них понимал, что эта цена явно недостаточная.
Леотихид пронес девушку в спальню, мягко, встав на колено, опустил на широкую, застеленную пурпуром кровать. Она поймала его ладонь, поцеловала. Он провел пальцами по ее шее, затем рука пошла ниже, пробежала по выпуклой поверхности панциря.
– Что-то твердовато, – пожаловался он, пощупав броню там, где под ней скрывалась грудь.
– А у тебя – мягковато, – тут же парировала Арсиона, положив руку ему на пах. Ее глаза смеялись.
– Не лги, несчастная! – он передвинул ее кисть дальше.
– О-о! Беру свои слова обратно. Это что, рукоятка кинжала?
– Нет, древко знамени, – шутливо огрызнулся он, принявшись распускать застежки ее панциря.
– У меня тоже кое-что есть! – она подняла мускулистую, изумительной формы, ногу, выпрямила ее в колене. – Нравится?
– Р-р-р! – зарычал он, левой рукой он притянул ее бедро, запечатлел на нем горячий поцелуй.
– О чем ты рычишь, господин лев?
– Р-р-р! Это значит – не просто нравится, а очень нравится.
– Представляешь – и не только тебе!
– Вот как? Кому же еще? О, знаю, знаю. Половине мужей города, которые только и мечтают о том, чтобы раздвинуть эти скульптурные ножки…
– Половине спартанцев – возможно. И одному иноземцу – это точно.
– ???
– Новый дружок Эврипонтидов, афинянин, уже второй раз мостки подбивает. Даже как-то приятно, право слово – я уже от этого так отвыкла. Удивительно, что кто-то не боится подойти ко мне познакомиться… Поэтому я не стала его убивать – от изумления…
– Так-так, интересно… – Леотихид даже перестал возиться с застежками ее панциря. – Ну-ка, расскажи подробнее.
Пока она рассказывала, молодой стратег внимательно слушал, время от времени кивая головой. Когда девушка закончила, он вернулся к прерванному было процессу раздевания.
– Хорошо, что ты это мне рассказала, – в его зеленых глазах она заметила отражение какого-то только что возникшего замысла. – В следующий раз, когда этот иноземец захочет познакомиться с тобой, прояви больше спартанского гостеприимства и не отказывай ему в этом, договорились?
– В чем еще ему не отказывать? – она глянула вызывающе, но послушно приподнялась, позволяя снять и вытащить из-под спины наконец-то расстегнутую броню.
– Это мы посмотрим. Позже. Сначала нужно выяснить, что он за гусь, этот путешественник, – Леотихид отбросил в сторону снятую с девушки митру.
– Но он, возможно, больше не подойдет, – усмехнулась она. – Я была с ним не слишком вежлива.
– Тогда нужно сделать так, чтобы подошел, – в этот момент нетерпеливые руки бастарда сорвали с нее последний предмет одежды – теплый белый хитон. Его глазам, уже помутненным возбуждением, представилась божественная нагота: сильные, округлые плечи, крепкая, совершенной формы, грудь, плоский живот с прямоугольниками пресса, переходящий в выпуклый, аккуратно подстриженный холмик лобка. – Слава богу, у тебя в достатке того, чем можно привлечь мужское внимание.
Ее протестующий возглас Леотихид заглушил, накрыв губы быстрым жадным поцелуем. Следующий поцелуй достался прямому розовому шраму, пересекавшему скулу и щеку. Дрожащие ладони молодого стратега поползли по ее плечам вниз, скатились по ключицам, накрыли напрягшиеся соски… Поддаваясь его ласке, девушка застонала.
– Люблю тебя, мой единственный мужчина, мой герой, мой лев… – сладко прошептала она ему в ухо.
Несколько минут спустя до слуха Полиада донесся первый страстный вскрик, за ним – другой, и третий, с нарастающей громкостью. Нервно кинув на столик изучаемый им свиток Ксенофонта, начальник личной охраны стратега-элименарха резко поднялся на ноги, несколько мгновений постоял, уставившись в пространство, затем, закусив губу, стремительно вышел из кабинета. Избегая встречаться глазами с подчиненными, несшими охрану у главных дверей, Полиад подошел к выходившему во двор окну, но, не в силах оставаться на месте, бросился к лестнице и сбежал по ней вниз. Даже оказавшись на первом этаже дворца, он не мог избавиться от ощущения, что продолжает слышать эти страстные, переворачивающие душу стоны.
– Нету их нигде, – упрямо сдвинув брови, повторила тетка Арита. – Как сгинули оба, клянусь прялкой, и Килик, и Грания, ключница. С обеда никто их не видел, как за шерстью ушли к Галиду, за лесху.
– Тут всего-то час ходу туда и обратно, – заметил Леонтиск, поглядев на Пирра, застывшего со скрещенными на груди руками. – Ну полтора от силы. Не нравится мне это все.
– Особенно после сегодняшней истории с подменой корзин, – добавил Тисамен, сидевший у стены справа от Леонтиска.
– Без сомнения, продолжение сюрпризов от паскуды Горгила. Ну, дайте только боги, чтобы он попал ко мне в руки живым. Буду выдавливать из него жизнь по капле. Позавидует, пес, любой из своих жертв, молить будет о смерти… – выражение костистого лица Лиха могло напугать кого угодно.
– На дворе ночь, придется ждать до утра. Если не вернутся, ты, Леонтиск, и ты, афинянин, организуете поиски.
Эвполид спокойно кивнул. Леонтиск расстроился – он собирался присутствовать вместе со всеми на
