афиняне и их провожатый, Спарте служил древний мост, именуемый Бабикой. Въезд в город обозначался стоящими по разные стороны моста харчевней и одноэтажной караулкой. Из ее двери торопливо вышел навстречу десятник стражи, седой воин с цепким взглядом.
– Откуда вы, чужеземцы, и с какой целью прибыли в славный город Спарту? – это была ритуальная формула, но использовалась она только в отношении прибывающих в город иноземцев. Леонтиск, проживший большую часть жизни в Спарте, и которого после подвигов на Олимпиаде все знали в лицо, с раздражением глянул на десятника с высоты седла…
– Открой глаза пошире, командир: на последних состязаниях в кулачном бою я хорошенько надрал задницу старшему из твоих сыновей. Вспомнил, старый?
– Афиненок, – скривился, словно брезгуя, караульный.
– Вообще-то меня зовут Леонтиск, я «спутник» царевича Пирра…
– Какого там царевича! Выродка изгнанника, ты хотел сказать! – зло усмехнулся солдат.
«О-о, да мы приверженцы Агиадов!» – подумал про себя Леонтиск, а вслух сказал:
– Говори, как тебе хочется, декадарх, но когда царь Павсаний вернется в город, я найду тебя и попрошу повторить эти слова перед ним.
Старый служака усмехнулся, но почел за лучшее сбавить тон и переменить тему.
– Это кто с тобой? – спросил он, подозрительно уставившись на терпеливо державшегося позади Эвполида.
– Мой товарищ из Афин, – кусая губы от бешенства, ответил Леонтиск. Ему хотелось открутить стражнику голову на месте. – Прибыл в Спарту с важной миссией.
– Это с какой же? – хитро блеснул глазками солдат.
– Не твоего ума дело, – поспешил разочаровать его молодой воин. – Клянусь Меднодомной, в первый раз встречаю такого любопытного караульного.
– Ты сперва сопли подбери, а потом будешь мне указывать, – ощетинился служивый. Роясь в складках одежды, он пробормотал:
– Проклятые афиняне! Наводнили город, да еще дружков с собой тащат!
Леонтиск сдержался, призвав на помощь все свои силы.
– Какое имя носит иноземец? – сделав официальный вид, вопросил десятник, отбормотавшись и найдя наконец дощечку для письма.
– Пилон, сын Дидима, – выпалил Леонтиск, мгновенно смекнув, что истинное имя своего спутника раскрывать не стоит. Мало ли кто потом читает эти дощечки! Любой из соглядатаев «
– Можете, – нехотя уронил стражник, пряча дощечку и стилос обратно под кожаный панцирь. – Проходите, и да пребудет с вами благословение богов-покровителей. Город гоплитов приветствует вас, чужеземцы.
– Тьфу на тебя, дурень старый, – сквозь зубы процедил Леонтиск. И уже громче воскликнул:
– Эй, малый! Забирай лошадей, дальше мы пойдем пешком.
Афиняне спешились, и солдат, за время путешествия из Левки не проронивший ни слова, так же молча принял поводья коней, развернулся и неспешно поехал обратно. Леонтиск и Эвполид, смерив караульного убийственными взглядами, ступили на мост, прошли по окаменевшим от времени доскам – и оказались в Спарте. От моста брала начало улица Феомелида, ведшая к агоре и спартанскому акрополю. По обе стороны улицы стояли похожие друг на друга особняки граждан, окруженные разномастными лачугами рабов и хозяйственными постройками. Зелени было куда больше, чем в Афинах, здания едва виднелись за стеной многолетних платанов и олеандров. Едва ли не в каждом дворе свободно разгуливала скотина – козы, овцы и свиньи. Когда удивленный Эвполид спросил об этом у Леонтиска, тот пожал плечами.
– Спартанцы не скрывают, что их полис – это большая деревня. Они стремятся быть как можно ближе к простоте нравов, завещанной предками.
– Хо-хо, дружище, поменьше пафоса, прошу тебя! – рассмеялся Эвполид. – Ты напоминаешь моего мудреца-учителя. Каждый раз, говоря о былых временах, он впадал в такую фальшивую выспренность, что у меня в животе начинались колики.
Друзья продолжали свой путь. Эвполид с любопытством крутил головой, Леонтиск, как мог, рассказывал о местных достопримечательностях. На улицах не было слишком многолюдно, поэтому сын стратега сразу приметил двух идущих навстречу девиц, одетых по зимней поре в двойные хитоны. Каждая несла на плече продолговатый сосуд с водой, придерживая его одной рукой за ручку. С первого взгляда было видно, что они родные сестры, с разницей в возрасте не более полутора-двух лет.
– Привет, Леонтиск! – почти хором поздоровались они, с любопытством разглядывая незнакомого им Эвполида.
– О, Коронида, Софилла, привет вам! – с энтузиазмом вскричал Леонтиск.
– Ты, говорят, уезжал? – спросила та, что выглядела постарше. Ее восхитительной формы губы сложились в чарующую улыбку.
– Пришлось отлучиться по делам государства. Но долго жить вдали от твоих прекрасных глаз, Коронида, я не мог, и поспешил вернуться обратно, – воспоминание об Эльпинике отдалось булавочным уколом вины, но Леонтиск постарался загнать это чувство поглубже.
– Ты, наверное, всем это говоришь, повеса! – хихикнула девушка.
– Ну что ты! Ты ведь знаешь, что все мои мысли – только о тебе.
– Неужели?
