Балаустион

– За такие слова, старый, можно и последних зубов лишиться! – прошипел он.

– Не гоношись, хилиарх! – раздался звонкий голос сзади. – А то как бы тебе самому не растерять зубы, да и другие части тела в придачу.

– Это кто здесь такой храбрый? – повернулся тысячник и наткнулся взглядом на мрачные лица двух широкоплечих воинов лет тридцати с небольшим. Один из них имел на плече фалеру эномотарха. – Это ты, что ли, Тефид, осмеливаешься угрожать старшему по званию?

– Я из Мезойского отряда, так что ты надо мной не старший, – дерзко отвечал эномотарх.

Леонтиск подумал, что он не совсем прав. Три таксиса, или отряда, как их называли лакедемоняне, назывались по имени трех поселков Спарты – Мезои, Лимны и Питаны, – и действительно, иерархическая структура этих подразделений была обособлена. Однако хилиарх одного отряда в любом случае был выше званием эномотарха другого. Другое дело, что он не был его начальником.

Растолковывать это сцепившимся военным Леонтиск, понятно, не стал. В другой раз он с удовольствием посмотрел на продолжение этой ссоры, но не сейчас. Несколько энергичных движений плечом, десяток шагов вглубь толпы – и сын стратега оказался среди совершенно других людей и разговоров.

– Нет, вы посмотрите, как он похож на отца! Ну, чистая копия!

– Кто, молодой Эврипонтид?

– Да нет же, Эвдамид, сын Агиса.

– …нет, юридически он прав, но у нас закон опирается на силу…

– Давай, Пирр! Мы за тебя!

– Заткнитесь, изменники!

– Сами заткнитесь, македонские шлюхи!

– …почему царь не пошлет Трехсот разогнать эту шайку сопляков?

– Потому что они – голос народа.

– Чушь, клянусь богами!

– Замолчите, ничего не слышно!

Леонтиск не пытался вслушиваться в эти пересуды, в этот момент его интересовал один-единственный голос. С каждым шагом, сделанным к трибуне, этот голос становился все слышнее, порой перекрывая гомон зрителей. Леонтиск не жалел усилий, продираясь сквозь сомкнутые плечи, и старался не замечать брани и тычков. Порой его окликали и хлопали по плечу, он, не оборачиваясь, здоровался и продолжал протискиваться дальше. Эвполид старался не отставать.

Когда до солдат, цепью отделявших толпу от эпицентра происходящего действа, оставалось несколько шагов, Леонтиск завяз окончательно. В это время говорил эфор Анталкид.

– …ты настаиваешь, что приговор, вынесенный синедрионом геронтов относительно имущества твоего отца, гражданина Павсания, незако…

– Царя Павсания! – прервал эфора скрежещущий голос. При его звуке, столь близком, у Леонтиска мурашки пошли по коже. – Не забывай, о эфор, титул главы дома Эврипонтидов. Пусть годы, проведенные моим отцом вдали от Спарты, не делают тебя таким забывчивым. Когда-нибудь царем стану я, и тебе следует избавиться от рассеянности до этого момента.

Толпа вокруг ахнула, а сам Анталкид онемел от такой наглости.

– Не боишься ли ты, молодой человек, понести наказание за столь дерзкие слова? – нахмурив брови, произнес эфор Фебид.

– Да поразят меня боги, если я сказал хоть слово лжи, – голос царевича был совершенно спокоен. – Я согласен на любую кару, если хоть в чем-то неправ.

– Будет достаточно того, если ты попридержишь язык, хотя бы до тех пор, пока не станешь царем, – властно молвил царь Эвдамид.

– Если ты им станешь, – хохотнул кто-то, не видимый Леонтиску, из первого ряда зрителей. Сын стратега мог бы поклясться, что это был голос Леотихида.

Эвдамид мрачно посмотрел в ту сторону и продолжал:

– Я думаю, следует вернуться к вопросу обсуждения. Что скажет уважаемый председатель суда?

Один из судей, увенчанный венком председательствующего, поднялся на ноги. Леонтиск узнал Алкида, одного из геронтов.

– Государь, доводы истца, гражданина Пирра, сына Павсания, весьма убедительны и аргументированы.

– Подробнее, если это возможно, – кисло бросил царь.

– Закон совершенно недвусмыслен в том месте, где говорится о том, что имущественные дела не входят в компетенцию герусии.

– Одним словом, ты хочешь сказать, уважаемый Алкид, что эфоры и герусия могли привлечь царя к суду, изгнать его из города, но не имели права лишать его имущества?

Видя, что положительный ответ придется царю не по вкусу, Алкид промямлил:

– Формально на этот вопрос даст ответ голосование судейской коллегии, государь.

– Так пусть же приступают! – воскликнул Пирр. – Клянусь мечом Арея, отец захочет, чтобы к его возвращению наш старый особняк на акрополе был приведен в порядок, мебель расставлена на прежние