вежливо раскланивался с Саввой, когда им случалось столкнуться в зрительном зале или за кулисами, но Савва хорошо знал цену этой ревнивой вежливости. Тактику нужно было менять, располагать к себе надо в первую очередь товарища Штерна.
Свой план Савва продумал до мелочей, изучил распорядок Анны, вдоль и поперек исходил окрестности ее дома. Осталось лишь дождаться подходящего часа. Штерн берег свою дочь как зеницу она: на спектакли и репетиции Анну подвозил его личный водитель. Он же забирал ее домой. Редко, крайне редко, случалось так, что Анне приходилось добираться самостоятельно, особенно по вечерам.
Савве повезло — довелось, оставаясь незамеченным, стать свидетелем разговора Анны с водителем. Теперь он точно знал время, когда следует начать решающую атаку.
...Анна почти не кричала. Со своего места Савва слышал лишь ее слабые стоны да задорное ржание ее мучителей. Хоть бы не увлеклись, не вошли в раж! Только напугать, чуть придушить, но чтобы ни пальцем... Он повторил свои инструкции, наверное, раз десять, пока самый вменяемый из этих двоих не понял все правильно.
Москва бывает опасна. Особенно поздним вечером, особенно для юных, беспомощных девушек, добирающихся до дома пешком. На улицах города хватает мрази, готовой поглумиться или даже убить. Товарищ Штерн должен знать это так хорошо, как никто другой.
