Из разбитого окна потянуло гарью, по полу зазмеилась поземка, сделалось невыносимо холодно. Савва зажигал буржуйку, только лишь когда оставался в мастерской на ночь — экономил дрова. Днем согревался кипятком с плавающими в нем редкими крупинками заварки. Теперь придется искать доски, чтобы заколотить окно, и нужно продать что-то из вещей Штернов, чтобы купить немного еды и чая, потому что по-другому в этом стылом мире не выжить.
Он мог бы жить королем даже в обстреливаемой фашистами Москве. Нужно было только продать хотя бы один из набросков Модильяни. Савва знал, к кому обратиться в случае крайней нужды. Может быть… только не сейчас. Пока есть силы держаться, он будет держаться.
В голове зашумело, перед глазами поплыло. Чтобы не упасть Савва схватился за подоконник, поранил ладонь осколком, зашипел сквозь стиснутые зубы.
Это от голода. Когда он ел в последний раз? Кажется, вчера утром. Так и есть — вчера. Увлекся, остался в мастерской на ночь, а в обед началась бомбежка...
Колючий февральский снег засыпал подоконник белой крупой, таял на ладонях медленно приходящего в себя Саввы. Доски можно
