Иногда – сжимается до тёмной, удушливой точки…
Сейчас нашим миром было пространство два на четыре метра. Но даже оно грозило схлопнуться. Обратиться в ничто…
– Огонь – только по моей команде, – негромко озвучил Зэт.
Мы ждём с пальцами на гашетках. У нас за спиной – камень. Отступать некуда. И помощи ждать – неоткуда.
Наша судьба – в тёмных зрачках наших «стволов». А в голове – удивительная, кристальная ясность. Все проблемы и сомнения отступили… Развеялись, как туман на ветру.
Впрочем, нет. Одна проблема ещё тревожит. Самая главная.
Хватит ли боезапаса?
Гигантская «ручонка» тянется к мутноватому «стеклу». Толстые, как паровозные трубы, пальцы шарят по гладкой поверхности… И вдруг, начинают проникать сквозь твёрдую «завесу»!
– Йо-маё! – шепчет Васька.
Громадные пальцы колеблются, будто студень. Нереальная, муторная картина… Хочется выключить телевизор. Или хотя бы проснуться…
– Дьявольское отродьё, – бормочет хоббит.
– Только по моей команде, – напоминает Зэт.
Рука вырастает через «стекло». Медленно и неотвратимо. Ладонь уже целиком – с нашей стороны…
Мне становится жарко. Почти, как на пляже… Даже горячее…
Какого лешего ждёт майор?!
И в это мгновенье, раздаётся его голос. Удивительно спокойный:
– Огонь!
Вспышки из трёх стволов. Два плазменника и бластер майора.
По-моему, это длится всего пару секунд.
– Хватит! – орёт Зэт. И почти отнимает оружие у Васьки.
Мы кашляем. Глаза слезятся от едкой вони. Ничего не поделаешь. Горелая протоплазма.
Странно. А дыма совсем немного. Зато на полу – какая-то остекленевшая корка.
– Дети в подвале играли в больницу…Одному метаморфу сделали обрезание, – бурчит Капустин и снимает с лица гримирующую накладку. Утирает пот и расстегивает рубаху.
В тупичке стало невыносимо душно. Мы нагрели его своими выстрелами.
– Обрезание? Если бы… – вздыхает Васька, – Тогда бы он ощутил… свою неправоту.
За мутным «стеклом»
– Что больно, гад?
– Это его задержит? – спрашивает Бинк.
– Не надолго, – честно говорит Зэт.
И правда, из культи метаморфа уже вытягивается новая рука.
– Зря старались, – морщится Васька.
– Не зря, – уточняет майор.
План ясен.
– А если с ним поговорить? – робко предлагает Илга.
– Врядли будет толк, – пожимает плечами Дима.
– Угу, – кивает Васька, – Превратиться в таракана его уже фиг убедишь. Кстати, а как разговаривать? Через «стекло» ни хрена не слышно…
– Меня он услышит, – успокаивает Илга и шагает вперёд.
Останавливается и внимательно смотрит на чудище.
Бр-р…
По-моему, с тех пор как
Метаморф улыбается и приветливо машет рукой. Исказившиеся черты «лица» опять приобретают вполне людской вид.
– Неужели сработало? – говорит хоббит с надеждой.
– Не совсем, – вздыхает Илга, – Я принесла ему извинения. Объяснила, что мы – не враги.
– Ну и…?
– Он сказал, что простит нас. Потом… Когда пообедает.
Физиономия Бинка каменеет. Илга разводит руками:
– Знаете, он ведь такой не только снаружи… Он и внутри. Большой, капризный ребёнок.
– Да, уж, – соглашается Васька и грозит метаморфу пальцем, – Плохой мальчик! Плохой!
– Озорник, – мрачно выдавливает хоббит.
Долго ждать продолжения нам не приходится.
И пяти минут не истекло, а гигантские пальцы снова касаются мембраны.
– Эй, ты! – орёт Васька, – Переедание вредно для здоровья!
– …для нашего здоровья, – шёпотом добавляет Димыч.
В этот раз васькин плазменник достался Бинку. Он лучше умеет обращаться с оружием. У Васьки и Димыча – станнеры. Хотя против метаморфа – это все равно, что мухобойки.
Мы ждём. Но больше ничего не происходит.
Пальцы-трубы остановились. И ощупывают «стекло». Медленно, основательно…
Странно. Метаморф вовсе не торопится совать руку под наши плазменники.
– Умный… – бормочет Зэт.
«Пальцы» чудища слегка истончаются… И на концах их вырастают тёмные, заострённые конусы. Вершины конусов упираются в мембрану. И мелко подрагивают…
Сперва, я даже не осознаю. Дымчатое «стекло» кажется таким крепким, неприступным… Потом, когда от вибрации начинает ломить скулы, а мебрана берётся тоненькой сеткой трещин – всё становится ясно.
– Ах, сволочь! – бледнеет Дима.
– Хитрая тварь, – почти восхищается Зэт, – Первый раз вижу такого разумного метаморфа.
– Да, – без всякого восхищения кивает Бинк, – Нам сильно повезло.
Илга не издаёт ни звука, только смотрит вперёд. Вероятно, пытается мысленно достучаться до совести «ребёнка»…
А на Ваську нападает что-то вроде ступора. Глаза круглые, рот приоткрытый… Мне жалко друга. Последний бой надо принимать достойно. Я толкаю его локтем, руки заняты плазменником:
– Васёк… Очнись.
Он обращает на меня безумный взгляд:
– Я понял, Лёха! Понял. Если будет очень трудно… И совсем не останется выхода!
Что за бред?
– Китс говорил: «Вы сами поймёте»! И я понял! Именно теперь!
Тут меня осеняет. Единственная мысль пронзает, как молния. ДА-А!!!
– Бинк! Доставай артефакт!
Хоббит растерянно хлопает глазами:
– Извините, ребята… Я вам не сказал. Артефакт не работает. Я уже пробовал. Сразу, как только угодили в ловушку…
– ДАВАЙ ЕГО СЮДА!!! – орём мы с Васькой в две глотки. Все остальные испуганно на нас таращатся. Вероятно, думают, что мы от страха спятили. В зрачках Илги – сочувствие.
Бинк роется по многочисленным карманам:
– Сейчас… Если я не обронил его, там в комнате…
– А голову ты не обронил?!! Носорог ш-шерститый! – интонации Лубенчикова, совсем как у
