– И откуда они берут?
Мастер Шонн уклонялся от ответа.
Когда запчастей не хватало, Бинку приходилось импровизировать – по ходу дела вносить кой-какие изменения в конструкцию.
– Так-с… Это выкидываем… Левый синхронизатор – трумлю в задницу… Правый – к ульфакской матери… Оставляем центральный – и соединяем всё напрямую!
– А ты уверен? – каждый раз осторожно спрашивал Шонн.
И Бинк презрительно хмыкал:
– Я не первый год в космосе!
Мы с Васькой только переглядывались и помалкивали.
Другого-то пилота все равно не будет.
К утру третьего дня закончили ремонт энергоустановки. Бинк забрался в кабину. Мы отошли подальше и он активизировал систему.
Из пробоины повалил едкий тёмный дым.
– Бинк, выключай!
– Не мешайте! – донеслось из динамиков.
В следующий миг корабль беззвучно оторвался от земли. Метр, два…
Мы затаили дыхание.
Дым развеялся. Звездолёт неподвижно висел в воздухе. И вопреки всем ожиданиям, не торопился шмякнуться о землю.
– Гравикомпенасаторы работают нормально! – доложил Бинк.
«Цветок Зари» резко взмыл вверх. Облетел круг почёта, плавно опустился на травку.
Местные, включая Шонна, радостно улыбались.
Мы с Васькой орали и аплодировали.
Энергоустановка – это здорово. Но самые важные хлопоты были ещё впереди.
Бригада Шонна занялась починкой фотонных двигателей. А Бинк в позе мыслителя уселся над схемой гипергенераторного узла и диаграммой рабочих импульсов.
Его планшет выводил трёхмерную картинку. Бинк вертел её туда и сюда. Бормотал что-то под нос и отчаянно теребил свои косматые вихры.
Прошло немало времени, а дело, кажется, так не сдвинулось с мёртвой точки.
Я с Васькой успел перетащить два рефлектора. Хоть и на антигравной тележке, но всё таки мы изрядно запарились пока разгружали флаер. А потом ещё помогали ремонтникам крепить их на несущем каркасе.
Наконец это удалось.
Бригада Шонна занялась лазерной сваркой и напылением металлопластового покрытия. А мы с Васькой решили передохнуть. Заодно и проверить успехи Бинка.
– Бездельничаешь? – дружески поинтересовался Лубенчиков.
– Угу… – буркнул волосатик. И опять коснулся виртуальной клавиатуры. Глянул на схему, спроецированную перед ним в воздухе и заскрежетал зубами.
– Что-то не получается? Может подсказать? – спросил Васька.
Довольно самонадеянно. Зато искренне.
Бинк лихорадочно на нас вытаращился:
– Я придумал новую схему подключения. Но поток гиперполя! Он слишком большой! Менял исходные параметры. А результат один! Независимо от поляризации модулятора…
– То есть…
– Нашу колымагу разорвёт на части при первом же возмущении!
– Погоди… ты всё учёл?
– Конечно! – рявнул Бинк, – Целый час только этим и занимаюсь. Этот трахнутый градиент! Всё из-за него!
– А нельзя с ним что-то сделать?
– Не мели чушь! Нужна соосность импульса! Иначе… – Бинк замолк, ошалело уставившись на цветную диаграмму.
Оглянулся:
– Значит, говорите – поменять направление градиента?
Мы молча изобразили умные физиономии.
В глазах Бинка затеплилась надежда.
– …И учесть дополнительный сдвиг масштабной сетки?
– Ну… Да, – серьёзно кивнул я.
Что нам жалко? Пускай учитывает.
Пальцы хоббита опять забегали по клавиатуре. И диаграмма слегка изменилась.
Через секунду окрестности вздрогнули от ликующего вопля:
– Ур-ра-а!!! Сработало!
Тут нас опять позвали разгружать флаер. Поэтому Бинк не успел заметить безмерного удивления на наших лицах.
Только вечером, во время ужина, он заговорщески подмигнул:
– Говорите, что не смыслите в космонавигации? Ну-ну…
В ту ночь, как и в предыдущую, мы спали в палатке. В соседней – посапывала бригада местных.
Наш Бинк не посапывал, а храпел. Могучие звуки далеко разносились над девственными просторами. И вероятно, распугивали всю живность в соседнем лесу.
Нас они почти не беспокоили. Когда вкалываешь целый день – обращать внимание на такие мелочи уже не остаётся сил.
Утром Васька первый высунул голову из палатки. И радостно объявил:
– Если по небу летают скалы – жди гостей! Народная примета.
– Чего-чего? – сонно буркнул я.
– Говорю, Высочество к нам пожаловало! Работу принимать!
Мы трое вылезли наружу. Летающий остров висел над рекой. Вся бригада Шонна стояла на берегу и о чём-то переговаривалась.
Кажется, они ждали принцессу.
Зевая, мы оглянулись на «Цветок Зари». Половина корабля уже блестела на солнце новеньким металлопластовым покрытием. Когда они успели? Ночью трудились? Такими темпами работы осталось не больше, чем на двое суток.
– Энтузиасты хреновы… Пойду гляну, что там с гипердвижком, – сморщился Бинк.
Гипергенератор начали монтировать ещё вчера. Но волосатик категорически запретил продолжать в его отсутствие.
Мы с Васькой решили составить Бинку компанию.
До звездолёта было метров пятьдесят. Мы ковыляли, на ходу продирая глаза. А Бинк вдруг остановился:
– Слушайте, там кто-то есть!
– Никого там нет, – успокоил Лубенчиков, – Вся бригада на берегу…
– Есть! – прошептал Бинк, – Я видел…
Мы напряглись.
Все это время, «Цветок Зари» стоял без охраны. Местные уверяли, что здесь абсолютно безопасно…
Крадучись мы приблизились. Что-то скрипнуло внутри корабля. Неужто, диверсанты?
Бинк хищно оскалил клыки. Васька вооружился обрезком трубы. Я последовал его примеру. Диверсантам не поздоровится!
Мы заглянули через дыру в корпусе. И…
– Вы уже проснулись? Молодцы, – сверкающая солнечная улыбка. Невольно хочется улыбнуться в
