Танец с драконами

– Мои подземелья – вот где мирно, – пророкотал Старый Флинт. – Отдайте Плакальщика мне.

– Сколько разведчиков убил Плакальщик? – возмутился Отелл Ярвик. – Сколько женщин он изнасиловал, убил или украл?

– Трёх из моего родного селения, – добавил Старый Флинт. – А тех девушек, кого не берет, он ослепляет.

– Когда мужчина надевает чёрное, его преступления прощаются, – напомнил им Джон. – Если мы хотим, чтобы люди вольного народа сражались вместе с нами, мы должны простить их старые грехи, как мы простили нашим людям.

– Плакальщик не примет клятву, – настаивал Ярвик. – Он не наденет плащ. Даже другие налётчики не доверяют ему.

– Не обязательно доверять человеку, чтобы использовать его. – «Иначе как бы я мог использовать вас». – Нам нужен Плакальщик и такие, как он. Кто знает лес, лучше, чем одичалые? Кто лучше знает наших врагов, чем люди, которые сражались с ними.

– Всё, что знает Плакальщик – это насилие и убийство, – настаивал Ярвик.

– Когда одичалые перейдут через Стену, у них будет втрое больше людей, чем у нас, – произнес Боуэн Марш. – И это только отряд Тормунда. Добавим бойцов Плакальщика и тех в Суровом Доле – и получим силу, способную покончить с Ночным Дозором за одну ночь.

– Одной численностью войны не выигрываются. Вы их не видели. Половина из них – ходячие мертвецы.

– Я бы предпочел, чтобы они были лежачими мертвецами, – сказал Ярвик, – с вашего позволения.

– Я этого не позволю, – голос Джона был также холоден, как ветер, рвущий их плащи. – В этом лагере есть дети, сотни детей, тысячи. И женщины.

– Копьеносицы.

– Некоторые. А также матери, старухи, вдовы и девицы... неужели бы вы обрекли их на смерть, мой лорд?

– Братья не должны ссориться, – сказал септон Селладор. – Преклоним колени и помолимся Старице, чтобы осветила нам путь к мудрости.

– Лорд Сноу, – спросил Норри, – где вы собираетесь держать этих ваших одичалых? Не на моих землях, надеюсь.

– Ага, – согласился Старый Флинт. – Хотите селить их в Даре – ваше дело, но смотрите, чтоб они не разбрелись, а не то я отошлю вам их головы. Зима близко, мне не нужны лишние рты.

– Одичалые останутся на Стене, – заверил их Джон. – Большинство поселится в наших заброшенных замках. – У Дозора были гарнизоны в Ледовом Пороге, Долгом Кургане, Тёмном Чертоге, Сером Дозоре и Глубоком Озере, все сильно недоукомплектованные, но десять замков все ещё стояли совершенно пустые и заброшенные. – Мужчины с жёнами и детьми, девочки-сироты и осиротевшие мальчики до десяти лет, старухи, вдовые матери, женщины, не желающие сражаться. Копьеносиц мы пошлем в Долгий Курган присоединиться к их сёстрам, а одиноких мужчин – в другие восстановленные твердыни. Те, кто наденет чёрное, останутся здесь, отправятся в Восточный Дозор или в Сумеречную Башню. Тормунд займет Дубовый Щит, чтобы оставаться неподалёку.

Боуэн Марш вздохнул.

– Если они не убьют нас своими мечами, то сделают это своими желудками. Интересно, как лорд- командующий предлагает кормить Тормунда и его тысячи?

Джон предвидел этот вопрос.

– Через Восточный Дозор. Мы доставим еду морем – столько, сколько будет нужно. Из речных и штормовых земель, из Долины Аррен. Из Дорна и Простора, через узкое море из Свободных Городов.

– И за эту еду будет заплачено... чем, позвольте спросить?

«Золотом из Железного Банка Браавоса», мог бы ответить Джон, но вместо этого сказал:

– Я согласился с тем, что люди вольного народа оставят себе меха и шкуры. Это будет им необходимо, чтобы согреться, когда придет зима. Все остальное добро они должны сдать. Золото и серебро, янтарь, самоцветы, украшения, все ценности. Мы перевезём все это через узкое море и продадим в Свободных Городах.

– О, всё богатство одичалых, – усмехнулся Норри. – Этого хватит на целый мешок ячменя. Или даже на два.

– Лорд-командующий, почему бы также не потребовать от одичалых сдать оружие? – спросил Клидас.

В ответ на это Кожаный рассмеялся.

– Ты хочешь, чтобы вольный народ дрался вместе с вами против общего врага. Как мы сможем сделать это без оружия? Ты хочешь, чтобы мы кидались в мертвецов снежками? Или дашь нам палки, чтобы лупить их?

«Оружие большинства одичалых не многим лучше палок», подумал Джон. Деревянные дубинки, каменные топоры, молоты, копья с закалёнными в огне концами, ножи из кости, камня и драконьего стекла, плетёные щиты, костяные доспехи, варёная кожа. Тенны обрабатывали бронзу, а налётчики, вроде Плакальщика, носили сталь и железные мечи, снятые с трупов... но даже те часто были старые, выщербленные после долгих лет использования, покрытые пятнами ржавчины.

– Тормунд Великанья Смерть никогда добровольно не разоружит своих людей, – сказал Джон. – Он не Плакальщик, но и не трус. Если бы я его об этом попросил, дошло бы до кровопролития.

Норри перебирал пальцами свою бороду.

– Вы можете засунуть ваших одичалых в те разрушенные форты, лорд Сноу, но как вы заставите их там оставаться? Что помешает им двинуться на юг, в богатые тёплые земли?

– Наши земли, – уточнил Старый Флинт.

– Тормунд дал мне слово. Он будет служить здесь с нами до весны. Плакальщик и остальные командиры поклянутся в том же или мы не позволим им пройти.

Старый Флинт покачал головой.

– Они предадут нас.

– Слово Плакальщика ничего не значит, – сказал Отелл Ярвик.

– Они – безбожные дикари, – произнес септон Селладор. – Даже на юге знают о предательствах одичалых.

Кожаный скрестил руки.

– Там внизу была битва. Я был на другой стороне, помните? Теперь я ношу ваше чёрное и учу ваших мальчишек убивать. Кое-кто назвал бы меня предателем. Возможно, так оно и есть... но я не более дикарь, чем вы, воронье. У нас тоже есть боги. Те же боги, которых почитают и в Винтерфелле.

– Боги Севера, с тех пор, как была возведена Стена, – сказал Джон. – Этими богами поклялся Тормунд. Он сдержит свое слово. Я знаю его, как знал Манса Налётчика. Как вы помните, я был с ними в походе одно время.

– Я не забыл, – ответил лорд- стюард.

«Нет, – подумал Джон. – Я и не ждал, что забудешь».

– Манс Налётчик тоже произнес клятву, – продолжал Марш. – Он обещал не носить короны, не жениться, не иметь сыновей. Потом он изменил обету, сделал все эти вещи и повёл на королевство грозную орду. И остатки этой орды ждут под Стеной.

– Сломленные остатки.

– Сломанный меч можно перековать. Сломанным мечом можно убить.

– У вольного народа нет ни законов, ни господ, – сказал Джон, – но своих детей они любят. По крайней мере, это вы признаете?

– Нас не заботят их дети. Мы боимся отцов, не сыновей.

– Как и я. Поэтому я настоял на заложниках. – «Я не доверчивый дурачок, за кого вы меня принимаете... и не полуодичалый, не важно, чему вы верите». – Сотня мальчиков от восьми до шестнадцати лет. По сыну от каждого вождя и командира, остальные выбраны по жребию. Мальчики будут