Когда я вошел в гостиную, одетый в пижаму бородатого писателя, его самого уже там не было. Диван разложен и застелен свежим бельем. 'Володька ушел спать в свою комнату на раскладушку. Тебе постелил здесь, а мне в спальне', – пояснила Майя, по-прежнему не глядя мне в глаза. Я молча кивнул. Майя, не дожидаясь, пока я что-нибудь скажу, быстро отправилась в ванную.
Я постоял еще минуту, вспомнив, что не ел ничего с Нового года. Есть хотелось ужасно, но спать еще больше, и я повалился на приготовленную для меня постель. Укрывшись одеялом, почти мгновенно уснул.
Проснулся я на удивление рано. Мне казалось, что после вчерашних событий проваляюсь до обеда. Проснулся оттого, что затекла рука. А затекла моя рука потому, что на ней лежала прекрасная белокурая головка Майи.
Моей Майи.
Девушка плотно прижималась ко мне своим обнаженным телом. Увидев ее соблазнительную грудь, я не удержался и погладил, потом нежно поцеловал Майю в губы. Майя мгновенно открыла глаза и, зевая, сказала: 'Леон, милый. Я посплю немного. Всю ночь отстирывала нашу одежду, устала'. Сказав это, девушка натянула на себя одеяло и отвернулась.
Я был так рад тому, что рядом со мной Майя, что готов был прыгать, но, сдержав свой порыв, лишь осторожно встал и, надев пижаму Володи, отправился его искать.
Несмотря на ранний час, писатель уже встал и, сидя за компьютером в своей комнате, увлеченно отбивал на клавиатуре какой-то текст. Комната его поражала простотой. Голые стены, простой деревянный пол, всюду виднеются гимнастические снаряды. В центре комнаты к потолку привешена боксерская груша. На полу – гири, гантели, большая штанга. Из мебели раскладушка и письменный стол с компьютером. Компьютером настолько примитивным (по моим меркам), что при виде его я не мог сдержаться и улыбнулся. Словно почувствовав мое присутствие, Володя обернулся. – А, Леон. Ты уже встал? Ты, наверное, есть хочешь? Пойдем, я приготовлю тебе яичницу. Я в этом деле спец. Профессионал. Приготовлю такую – пальчики оближешь.
– Согласен и на менее вкусную. Я сейчас готов сожрать тарибскую лягушку, не то что твой омлет.
– Тогда за дело. Идем на кухню.
Яичница действительно оказалась объедение. Проглотив ее за один присест, я, кроме этого, опустошил и остальные припасы бородача: полкило печенья, банку малинового варенья, вчерашние холодные котлеты и две пачки вермицк ли быстрого приготовления. Утолив немного голод, я, умиротворенный, принялся запивать все это крепким чаем. Володя, удивленный таким аппетитом, лишь посмеивался в бороду. Увидев, что я наконец насытился, он сказал:
– Я ведь тогда еще, в новогоднюю ночь, понял, что ты не так прост, как хочешь казаться. Я же сам из тех мест, из Николаевки, родом. И никакой Михайловки там отродясь не было. Там, кроме села Николаевского, никаких населенных пунктов поблизости нет. Да и деда Ники-фора хорошо знаю, раньше он председателем колхоза был, и что-то не помню за ним такого грешка, как небылицы рассказывать. Так что тут у тебя прокол вышел.
– Да, непрост оказался дедуля, совсем не прост, – согласился я, прихлебывая горячий чай.
Писатель кивнул головой и, налив себе чаю покрепче, сказал:
– Послушай, Леон. Ты говорил вчера, что та Майя с твоей планеты, с Дарана, и есть наша Майя. Но этого не может быть. Я знаю Майю, сколько себя помню, и что-то не замечал за ней склонностей инопланетянки. Могу тебя уверить, что она земная девушка. Гораздо красивей любой среднестатистической девушки, но все же земная. В этом нет никаких сомнений.
– Володя, не ответишь ли ты мне на такой вопрос? Бывало ли так, что Майя надолго уезжала, скажем, с родителями, покидала ваш город?
– Ну да, конечно, уезжала. У нее же папа – археолог. Насколько я помню, он брал ее во все свои экспедиции. Мы еще ей страшно завидовали. И экспедиции были весьма продолжительными.
– Не в этом ли кроется разгадка? – предположил я.
– Тогда, выходит. Майя что-то от нас скрывает? Она не та, за кого себя выдает?
– Вовсе нет, это совершенно необязательно… – начал я, но тут раздался голос вошедшей в кухню Майи.
– И совершенно невозможно, – возмущенно договорила за меня Майя, плотнее закутываясь в длинный мужской халат. – Вы меня забыли спросить. Что-то я не .припомню полетов среди звезд, в окружении комет и астероидов. Если бы я жила двойной жизнью, я бы наверняка об этом знала.
– Вот это как раз вовсе не обязательно, – продолжил я свою речь. – Я никогда прежде – не считая моего рождения – не был на Земле и не знал ни одного земного языка. Спроси меня несколько дней назад, чем отличаются пельмени от гамбургеров, я бы затруднился с ответом. После гипнообучения я веду себя так, словно только и делал всю свою жизнь, что уплетал эти самые пельмени, да еще поливал их сметаной. И если вы попытаетесь убедить меня в обратном, я очень удивлюсь. Искусственная память так же крепка, как и настоящая. Мне кажется, что Майю кто-то использует, и я должен выяснить, кто это.
После моих слов все подавленно замолчали. Тишину первым прервал Володя:
– Но та Майя погибла. Это еще один аргумент в пользу того, что ты ошибаешься.
– Верно, погибла. Но была ли погибшая Майей, задаюсь я вопросом. У нас ничего не стоит сделать биомеха, точную копию человека. Внешне не отличишь, разница лишь тут. – И я пальцем постучал по своему лбу.
– Мне трудно иногда тебя понять, я же там не был никогда, – сдался Володя и вдруг с загоревшимися глазами спросил: – А каково это, Леон, ощущать себя гражданином Галактики? Летать от звезды к звезде, от планеты к планете, словно из города в город? Видеть вокруг себя представителей других цивилизаций, других миров? Пользоваться техническими достижениями сверхцивилизаций?
– Да ничего особенного. Дело привычки. Хотя трудно привыкнуть, скажем, к запаху, исходящему от изеянина, или к пигментации жителя Плеяд. А так ничего необычного. А что касается достижений сверхцивилизаций… Скажем, лет двести назад телевизор тоже казался каким-то сверхчудом. А сейчас ничего, все так привыкли, словно он всегда был.
– Прозаично все это получается у тебя, Леон, как-то буднично. А я всегда считал: контакт двух цивилизаций, земной и инопланетной, – это такое событие. Событие, которое перевернет все. Все наши представления о мире.
– Перевернет еще, не переживай, – успокоил я расстроившегося бородача, – всему свое время.
– А когда? Когда оно наступит, это время?
– Не знаю. Это одному богу известно, точнее, терам. Когда они решат, что человечество Земли готово к этому, когда земная цивилизация достигнет определенного уровня развития, они откроют шлюзы. Я думаю, это будет в не таком уж далеком будущем.
– Но почему не сейчас?
– Ты помнишь, что произошло с индейцами Южной Америки, когда туда приплыли испанцы? Что с теми стало? Подобных примеров в Галактике можно привести немало.
Володя подавленно замолчал. Наступила небольшая пауза. В этот раз первой заговорила Майя:
– Леон, а что ты собираешься сделать, когда добудешь элемент 'икс'? Как им распорядишься? Вопрос застал меня врасплох.
– Не знаю, как-то об этом не думал. Но я знаю, что эта сила не должна