– «Тоже»! Это не я тоже – это ты тоже, я когда еще на него запала! – Долли криво усмехнулась, подумала, налила две стопки – себе и ей. – Ты небось тогда в первый класс бегала... Таких мужиков-то – настоящих – сейчас и нету больше! Все либо суки бесчувственные, либо психопаты, либо альфонсы. Я к такому прихожу в концертном платье, а он мало того что норовит, не снимая штанов, меня на каком-нибудь столе употребить, так еще при этом и про службу не забывает – штаны спустил, а к телефону кидается тут же, если начальник звонит. Так и бежит с дымящимся...

– А как же вы... Как же вы могли с кем-то еще, если вы другого любили?..

– Эх, молодая ты еще, дурочка! Ну ничего, годок-другой, и сама поймешь, как это бывает, что любишь одного, а заголяешься перед другим...

– Значит, вы его тоже любили, да? – все так же угрюмо повторила Лена и спросила в лоб: – А он вас?

– Ну сначала-то, наверно, тоже... Даже жениться обещал. И я все, дура, думала: а куда он денется! А он, видишь, тебя встретил... – Теперь пришла ее очередь плакать огромными, окрашенными тушью слезами. Пришлось им обеим выпить, потом еще, и как-то понемногу все само собой и переменилось. По крайней мере, в слезы больше не тянуло, они даже что-то спели вдвоем потихоньку, и получилось очень красиво. – Ну я-то ладно, я, как говорится, с ярмарки еду, а ты еще очень даже ничего, – принялась Долли вдруг нахваливать Лену. – Я, знаешь, пригляделась сегодня к носатенькому-то, ну к этому, к сыщику нашему. Очень даже ничего малый. Ух, я бы на твоем месте его пощекотала! – Лена слабо улыбнулась. – Слушай, правда, а чего бы тебе не обратить на него внимание? Ты рожу-то не криви. Игорь Игорем, жалко, да. А живое, как говорится, оно всегда о живом думает. Ты имей в виду: такие вот носатенькие – они в койке ух какие заводные! А что нам, бабам, еще надо? А которые этого не понимают, так они и не бабы вовсе, а так... Жучки... И себя всю жизнь мучают, и всех, кто вокруг. Нет, ты подумай, подумай, сколько их вокруг, недовольных-то. Вон хоть Нюську ту же возьми! Подкатывался к ней генерал – озолочу, говорит. А она морду воротит. Хам – и все. Ну и что, что хам? Переживешь! Зато генерал, штаны с лампасами. А так – ни себе, ни людям. Отказала ему – и вон в какое говно влезла. И нас всех туда же...

Весь этот страстный монолог протекал под периодические возлияния дам, так как выпили они как следует. И потом, обнявшись как сестры, прижавшись друг к другу как к последнему спасению, заснули в одной постели – правда глядя каждая свои сны.

Долли про то, как ее заваливают на сцене цветами, а она, стоя в концертном «полуголом» платье, кланяется и кланяется, не боясь, что вывалятся груди, а на переднем ряду сидит и хлопает ей веселый носатый сыщик Денис.

А Лене снилась тихая морозная ночь на знакомой даче, светящееся рубиновым светом волшебное вино в графине. И его голос, настоящий его голос: «Не верь никогда ничему из того, что про меня говорят. Я не был ни шоколадным, ни шелковым, но я не был и убийцей, а главное – всегда старался быть человеком. Верь мне и помни, и все у тебя будет хорошо».

Все будет хорошо...

Вы читаете Тройная игра
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату